Синяя Борода - Курт Воннегут

Этой ночью мы заключили нечто вроде контракта, обсудили его условия и срок: ей нужно то, мне это.

По соображениям, более понятным ей самой, вдова Берман предпочитает еще пожить, работая над книгой, здесь, а не в Балтиморе. По соображениям, более чем ясным для меня, я, увы, нуждаюсь в такой яркой личности, как она, чтобы жить дальше.

На какую главную уступку она пошла? Обещала больше не упоминать о картофельном амбаре.

* * *

Возвращаясь к прошлому:

Во время нашей первой встречи Дэн Грегори дал мне задание написать сверх реалистическое изображение его студии и после этого сказал, что я должен выучить очень важное изречение. Вот оно: «А король-то голый».

– Запомнил? А ну, повтори несколько раз.

И я повторил: А король-то голый, а король-то голый, а король-то голый.

– Прекрасное исполнение, – сказал он, – великолепно, высший класс. – Он похлопал в ладоши.

Как реагировать на это? Чувствовал я себя, как Алиса в Стране чудес.

– Хочу, чтобы ты произносил это так же громко и убедительно всякий раз, когда будут говорить что-то положительное о так называемом современном искусстве.

– Хорошо, – ответил я.

– Это не художники, а сплошь мошенники, психи и дегенераты, – сказал он. – А тот факт, что многие принимают их всерьез, доказывает, что мир свихнулся. Надеюсь, ты согласен?

– Конечно, конечно – ответил я. Мне казались убедительными его слова.

– Вот и Муссолини так думает. Я в восторге от Муссолини, а ты?

– Да, сэр.

– Знаешь, что прежде всего сделал бы Муссолини, приди он к власти в этой стране?

– Нет, сэр.

– Сжег бы Музей современного искусства и запретил слово «демократия». А потом объяснил бы нам, кто мы есть и кем всегда были, и направил бы все усилия на увеличение производительности. Или работай как следует, или пей касторку.

Примерно через год я осмелился спросить Дэна, кто же мы, американские граждане, такие, и он ответил:

– Избалованные дети, которым нужен строгий, но справедливый Дуче, чтобы растолковать, что мы должны делать.

* * *

– Рисуй все в точности, как есть, – говорил он.

– Да, сэр.

Он указал на модель клиппера, маячившего в сумерках на каминной доске.

– Это, мой мальчик, «Властелин морей», – сказал он, – который, используя только силу ветра, двигался быстрее большинства современных грузовых судов! Только подумай!

– Да, сэр.

– Когда ты нарисуешь все, что есть в студии, мы вместе проверим каждую деталь клиппера с увеличительным стеклом. Я укажу любую рейку в оснастке – и ты должен будешь сказать, зачем она и как называется.

– Да, сэр.

– Пабло Пикассо так никогда не нарисует.

– Да, сэр.

Он взял с оружейной полки винтовку «Спрингфилд» образца 1906 года, тогда это было основным оружием пехоты Соединенных Штатов. Была там и винтовка «Энфилд», основное оружие британской пехоты, примерно из такой вот винтовки его потом и убьют.

– Нарисуй эту замечательную пушечку так, чтобы я мог зарядить ее и убить грабителя.

Он указал на небольшой выступ около дульного среза и спросил, что это такое.

– Не знаю, сэр, – ответил я.

– Ствольная накладка, сюда крепят штык, – сказал он. И посулил, что мой словарь увеличится во много раз, а для начала надо выучить материальную часть винтовки, там все имеет свое название. От этой простой тренировки, которую в армии проходит каждый новобранец, мы перейдем к изучению всех костей, мышц, сухожилий, органов, трубочек и ниточек человеческого тела, как будто учимся в медицинском колледже. Когда он был учеником в Москве, от него это тоже требовалось.

Он добавил, что я получу и хороший духовный урок, изучая обыкновенную винтовку и необыкновенно сложно устроенное человеческое тело, поскольку винтовка предназначена для того, чтобы это тело уничтожить.