Три комедии - Поль Скаррон

Расходуют колчан разящих насмерть стрел...

Случается, порой колдуете без толку:

Не так легко сразить иную богомолку!

Насмешниц много есть средь девушек и дам,

Побольше, чем разинь, готовых верить вам.

Однако же, по ним стреляя вхолостую,

Нельзя сказать, чтоб вы работали впустую,

Поскольку, никого не наводя на грех,

Смешите и меня и прихожанок всех.

Обдумав это всё, от вас, сеньор, не скрою...

Дон Феликс

Способен он меня расстраивать порою!

Ты спрашивать хотел, взялся я отвечать,

Но это не вопрос, а проповедь опять!

А все же на твои докучливые речи

Тебе я кое-что по существу отвечу.

Так слушай... но смотри, ни слова никому!

Жодле

Я превратился в слух, но слуху моему,

Предупреждаю вас, весьма претят длинноты!

Дон Феликс

Однако ты нахал!

Жодле

Не понимаю что-то.

Я спрашиваю вас, вы отвечать должны,

Ругаться ни к чему, останемся дружны!

Дон Феликс

Ну, знаешь, милый друг, ты перешел границы!

Жодле

Порядочный слуга укоров не боится.

Ответили бы мне, чем в спор со мной вступать.

Дон Феликс

Да, спорами тебя, пожалуй, не унять,

А только кулаком. Так вот, стенанья, вздохи,

Ужимки, суета, все эти ахи-охи —

Не признаки любви, ручаюсь головой,

А просто некий вид разведки боевой.

Из всех, кому себя я в жертву предлагаю,

Мне не нужна ни та, ни эта, ни другая.

Не увлекаюсь я, а развлекаюсь лишь.

Видал когда-нибудь, как кошка ловит мышь?

Любим иль не любим — таким огнем сгораю,

Которым одного себя лишь согреваю.

Жодле

Вот как... и много есть соперников у вас?

Дон Феликс

Не прерывай, глупец, хотел сказать, как раз:

Влечет меня в любви лишь собственно познанье.

Я предаюсь ему — и счастлив без страданья!

Жодле

Прекрасные слова!

Дон Феликс

Ну хочешь, докажу,

Что мастер в деле я, которому служу?

Мотай себе на ус, наставник тупоумный!

— Едва судьба сведет с какой-нибудь безумной,

Способной дать отпор, я отвожу удар,

На выручку призвав бесценный слезный дар...

Чем женщины глупей, тем больше верят в воду,

Что очи наши льют их простоте в угоду.

Красотке я твержу, что не лицо — душа

Меня пленила в ней, что дивно хороша

Она умом своим, а не своей фигурой...

Хвалы ее уму ценимы каждой дурой;

Дурнушке объявлю, что чем-то, что в ней есть,

Навек приворожен, а что это — бог весть!

Я поклоняюсь в них, как признанной святыне,

Тому, чего в них нет и не было в помине:

Хвалю за зрелый ум девчонок молодых,

Уживчивости гимн пою для пожилых...

Во что угодно мне я обращу любую:

Толстуху — в тонкий прут, а в яблочко — худую;

Малютке я внушу, что царственна она,

Сутулой — что гибка, высокой — что стройна,

Рябой — что лик ее достоин херувима,

Кривой — что красота ее неповторима,

Чистюле — что ее небрежность так мила,

Ленивой — что быстра, смуглянке — что бела.

Кого не убеждал, кому не врал, не льстил я,

И все это, заметь, без всякого усилья!

Без угрызений лгать лишь избранным дано,

И это — мой талант. Я им горжусь давно.

Жодле

Сеньор, выходит, лжец?

Дон Феликс

Да, милый, честь имею...

Жодле

Так, значит, я взялся прислуживать злодею?

Дон Феликс

Правдивым быть, увы, достоинство глупца.

Добавив иль отняв каких-то полсловца,

Разумный человек — хозяин положенья,

Когда б не выдавал свой холод за горенье,

Как мог бы я зажечь пожар в чужой крови,

Добиться жарких чувств — от гнева до любви,

Оставшись бы притом глубоко равнодушным

И к ласковым, и к злым, и к гордым, и к послушным?

Жодле

Всё ладно... но зачем нужна вам жертва та,

Чья юная душа не вами занята?

Пронюхать стоит вам, что где-то любят двое,

Как рветесь третьим стать, лишая их покоя!

Где в этом здравый смысл? Какая в этом цель?

Кому из трех нужна такая канитель?

В своем ли вы уме, девицу увлекая,

Когда девица та не ваша, а чужая?

Вот то, что мне, сеньор, хотелось бы понять...

Дон Феликс

Другому насолить — большая благодать!

Ты знаешь, как смешон обиженный влюбленный?

Он злой свой рок клянет, канючит, бьет поклоны,

И вьется, и юлит, что угорь на огне.

Конечно, угадав, что корень зла — во мне,

Старается донять души своей царицу,

Дабы со слов ее в несчастье убедиться...

Та отрицает всё! Клянется, что верна,

Безгрешна, и чиста, и страстно влюблена...

Ах-ах, он счастлив вновь! Он больше не ревнует!

Чтоб время наверстать, он ручку ей целует!

Что дальше делать им? Сердечные друзья

В душевной простоте льют слезы в три ручья,

В то время как я сам, (причина их смятенья,

Давно улегся спать — и вижу сновиденья...

Жодле

Пусть так, сеньор, пусть так... а если, например,

К насмешкам не привык той дамы кавалер?

Что, если он из тех, кто жаждет вражьей крови,

И держит и кинжал и шпагу наготове,

И возит в сундуке не шляпу и жилет,

А парочку рапир, кинжал и пистолет?

Что, если с вами он как следует поступит,

Проколет вас насквозь иль попросту отлупит,

Чтоб отомстить за всё, что претерпел от вас,

И оградить себя от будущих проказ, —