Чаепитие с Богом - Михаил Михайлович Сердюков

— Это не мне решать! Это я у тебя на приеме, а не ты у меня, — играючи ответил посетитель.

— Бросьте уже, что это за игра? — Скулы у Сергея чуть сжались.

— Ты злишься? — подхватил Андрей Михайлович.

Из приоткрытого окна донеслись звуки проезжающих мимо автомобилей с тревожными сиренами скорой помощи.

— Злюсь, — признался Сергей.

Посетитель кивнул:

— Я рад, что ты понимаешь свои чувства и не боишься их называть. Все же не зря у тебя на стене висит столько документов. — Он снова улыбнулся.

Психолог поставил руки пред собой домиком. Андрей Михайлович в ответ попытался прижать чуть растрепанную шевелюру. Сделал он это не для того, чтобы выглядеть опрятней, а скорее машинально, как бы почесывая свою голову.

— Теперь, когда вы проверили меня на вшивость, вы готовы продолжить свою историю про Бродского?

— Бродский? Да. Бродский! — Андрей Михайлович радостно поерзал на кресле. — Как я говорил, все началось со стихов. Ты слышал когда-нибудь такие строчки: “В каждой музыке Бах, в каждом из нас Бог”?

— Ну а как же? Слышал! Баста написал целую песню на это стих. — Сергей торжествовал. Его подбородок потянулся к потолку, а плечи расправились. Посетитель заметил изменения и улыбнулся. Улыбка была вовсе не радостной, скорее она походила на умилительную. Такой сорт улыбок обычно появляется на лицах родителей, ставших свидетелями первых успехов детей.

— Ну, Басту я не знаю, не тот возраст, но, прочитав эти строки в сборнике, я подумал: если в каждой музыке живет гений Баха, то, по логике произведения, в каждом человеке существует Бог? И если он внутри, то почему я его не слышу? Странно иметь что-то и не понимать, что это у меня есть, — заметил Андрей Михайлович.

— Могу я обращаться к вам по имени? — спросил психолог посетителя.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Андрей Михайлович.

— Хорошо, Андрей Михайлович. — Эффектно расправленные плечи психолога сжались, а домик из его ладошек опустился к животу. — Я полагаю, как и любая поэзия, стихи Бродского — это сплетение метафорических приемов, не более.

— А что, если я скажу, что ты ошибаешься? И я нашел Бога?

— Тогда мне станет понятней, почему вы так активно прощупывали меня. — Психолог отложил планшет на массивный подлокотник кресла, так ничего туда и не записав.

К Сергею приходили люди с разными странностями: одни воспринимали себя непобедимыми полководцами, другие слышали наставления Вселенной и были убеждены, что имеют с ней особую связь. Психолог внимательно посмотрел на Андрея Михайловича, пока тот изучал узоры под коричневыми мокасинами психолога. Посетитель ничего не говорил. Его глаза бегали с любопытством, точно он смотрел не на шерстяной ковер, а на экран летнего кинотеатра.

— И что было дальше? — поинтересовался Сергей.

Андрей Михайлович поднял голову, словно ожидал этого вопроса, и мягко посмотрел на собеседника.

— Это хороший вопрос, очень хороший вопрос! Дальше я стал искать Бога внутри себя. — Он снова почесал свою седую шевелюру. — И вы знаете, к чему я пришел?

— Признаться, никогда не увлекался игрой “угадайка”.

— А ты не так прост, как кажется на первый взгляд! — Андрей Михайлович поднял указательный палец. — В наблюдениях я пришел к тому, что разговоры в голове звучат как постоянный диалог. Так? Только диалог с кем?

Психолог прикрыл рукой рот и небрежно кивнул, приглашая посетителя продолжить.

— Для диалога нужны двое: тот, кто говорит, и тот, кто слушает. — Андрей Михайлович поглядел на Сергея. — И если я постоянно разговариваю внутри себя, то кто меня слушает?

— Бог?

— Именно, Бог!

— И что вам дало это открытие?

— Как что? — Андрей Михайлович удивился. — Я нашёл Бога, а не абы что! Он всегда был со мной и общался с помощью тишины! Разве это не удивительно?

— Переозвучу вопрос. Что изменилось в вашей жизни после того, как вы нашли Бога?

— Вы хотите обесценить мое открытие? — с подозрением спросил посетитель.

— Андрей Михайлович, ваше умение не отвечать обезоруживает. Вы всегда задаете вопросы вместо того, чтобы просто ответить?

— А ты хочешь, чтобы я отдал тебе привилегию вести разговор?

— Так значит, за вашим нежеланием отвечать на открытые вопросы кроется страх потери контроля? Интересно. — Сергей взял свой планшет и что-то туда записал.

— Только не надо вот таких дешевых “крючков”. Не нужно говорить “интересно” и награждать меня долгой паузой с наигранной фиксацией своего открытия на листе.

— Вас это смущает? — озадачился психолог.

— Не то что смущает, меня это бесит! Таким образом ты создаешь ореол своей значимости, не более. — Посетитель задумался. — Я пришел сказать, что нашел Бога, и это не нужно никуда записывать

Мужчины молча смотрели друг на друга. Психолог нахмурил брови и пожал плечами:

— Вы хотите узнать, что я думаю на этот счет?

— Да, — коротко ответил Андрей Михайлович.

Сергей замешкался. Он поправил воротник на рубашке и отряхнул штаны, будто они были в пыли.

— Я думаю о том, что для вас все же Бог?

— Для меня? — Андрей Михайлович лукаво растянул тонкие губы. — Бог — это все, что существует вокруг нас. Бог — это весь наш мир, и мы живем внутри него, подобно рыбе в воде.

— После такого ответа у меня еще больше вопросов.

За окном поднялся ветер, где-то внизу листья звонко зашуршали, ударяясь друг о друга. Сергей обратил внимания на этот шум и кивнул в сторону окна с немой просьбой разрешить ему закрыть окно. По лицу Андрея Михайловича было понятно, что он не против.

— Бог и внутри меня, и снаружи, и даже больше — я сам и есть Бог.

Сергей легко встал с дутого кожаного кресла и, отмерив путь до окна тремя шагами, громко хлопнул им и повернул ручку. Уличные звуки прекратились в один миг.

— Вы меня снова как-то проверяете? — спросил Сергей. — Это еще один способ вашей провокации?

Психолог дошел до своего рабочего стола, которое располагалось прямо за пустым креслом. Он оперся на угол.

— И когда вы только перестанете играть со мной?