Во имя надежды - Илья Никулин

“Мир, как воля и представление”. Артур Шопенгауэр. Не пойму зачем ты мне её так рекомендовал”

“Да знаешь, просто когда прочитал её, то в голове сразу же нарисовался твой образ. Словно, автор словно точь в точь описывал твой характер.”

“Ну естественно”

“Действительно. Вечно меланхоличный мыслитель играющий на скрипке. Чем не первичное олицетворение самого Шопенгауэра?”

“Ну хорошо гений. Я слышал про его самый главный философский труд. Но что ты можешь мне о нём рассказать раз уж ты всё прочёл?”

“Ну вот допустим, передо мною стоит тело, тело из мира представлений, которое я могу наблюдать. А внутри этого тела, живёт душа, стремящаяся к познанию, и поисках лучшей жизни. Это, твой внутренний мир воли.”

“Глубоко” — иронично подмечает один из собеседников.

“Да. А ещё, она показала мне один очень интересный приём против тебя”

“Серьёзно, и какой же?”

Лишь немного улыбнувшись, тот подходит к нему поближе, и быстро щёлкает пальцами возле его лица.

“Что ты делаешь?” — возмущённо спросил тот.

“А что?” — спросил он, вновь щёлкнув у лица.

“Это раздражает”

“Раздражаю я, или мои щёлканья” — и вновь щёлкнул пальцами у лица.

“Ты ведь знаешь, знаешь, когда меня разозлить, я могу и лицу ударить”

“Серьёзно?” — и после этого, уже в последний раз щёлкнул пальцами у лица.

“Если ещё раз так сделаешь, я…” — но не успел он закончить, как тот вновь щёлкнул пальцами у его лица.

Не став сдерживать себя, он уже делает замах, чтобы как можно доходчивее объяснить товарищу, как не правильно поступать в такой ситуации. Но второй предвидел это. И как только он увидел поднимающуюся руку, тут же поставил на телефоне в полной громкости настоящий реквием Моцарта. Услышав музыку, его собеседник моментально останавливается, и опустив руку, в недоумении спрашивает его:

“Что ты творишь”

“Да, вот именно, погружайся в мир воли, отстраняйся от болезненного познания, и находи утешение в эстетике” — с улыбкой сказал ему второй.

“Ой, понесло его на философию. Ну естественно, не мои ведь родители доктора наук в этой области”

“А мои не являются музыкантами симфонического аркестра. И тем не менее, я всегда старался слушать все те композиции, которые ты мне рекомендовал”

“И ты говорил, что они тебе нравятся”

“Да, и тебе понравиться эта книга, ты только вспомни. Ты начинал играть на скрипке, когда хотел отдохнуть от гнетущих мыслей или чрезмерных внешних раздражителей. Также делал и Шопенгауэр, считавший музыку величайшим из видов искусств.”

“Мда. Ты меня переиграл и уничтожил” — иронично ответил он.

“В общем, бери эту книгу, и основательно её прочти. Потому как не проводить параллели с самим собой, ты просто не сможешь”

“Ладно, как скажешь. Да и два с половиной часа полёта не хочется тратить просто так.”

“Вот и отлично. Только, не пропитайся духом ещё большего пессимизма. Потому как прочтя её, я глубоко осознал знаешь что?”

“Именно?”

“Что тут говно, что там говно, везде одна параша. Но в именно эти моменты, дабы отождествляться от тоскливой серой реальности, мы можем…”

“Погрузиться в мир музыки”

“Погрузиться в мир музыки. А потому, сыграй нам что-нибудь побыстрее, а то скоро и до посадки недалеко”

Ещё через десять минут, объявили посадку на нужный Евгению самолёт. Подходя к терминалу, сердце билось как не в себя, дыхание перебивалось, а ноги дрожали, словно осиновые листья. Тогда, ему так сильно хотелось всё бросить, выбросить этот несчастный портфель с вещами как можно дальше и вернуться домой в свою родную кровать. Да вот только, груз ответственности который он ощущал в тот момент, не давал ему это сделать не при каких обстоятельствах, а потому, когда контролёр проверил билеты, он с лёгким чувством волнения, взошёл на трапу самолёта, нашёл своё место, и положив все свои вещи на верхнюю полку, уселся в кресло в ожидании начала полёта.

Рядом с ним уселся парень по имени Андрей. Он также как и Евгений, собирается лететь в Германию для получения образования и поисках лучшей жизни. Он попробовал поздороваться и представиться с ним, да вот только, Евгений, чтобы тот от него отстал, сказал, что очень устал и хотел бы побыть в тишине. Тот произнёс в ответ: “Ладно, хорошо” более не беспокоив его до конца полёта, и более, никогда.

Через пять минут проходит бортпроводник, объясняя как правильно пристёгиваться, и сидеть в кресле, через минут десять после проводника последовало объявление пилота, затем выход на взлётную площадку и наконец, взлёт.

31-ого августа, 2022-ого года, в 16:00, наступил именно тот момент, который поделил его жизнь на до и после. Самолёт взлетел, пролетая над густыми густыми облаками, пока Женя смотрел в глубь иллюминатора. Через минут 10 просмотра, он увидел столь родной Санкт-Петербург, который всё отдалялся и отдалялся, пока и вовсе не скрылся под серыми тучами.

Потеряв его из виду, Женя уселся в кресле, закрыв глаза, и откинул голову назад. Он представлял своё ближайшее будущее, догадываясь о том, будет ли город на самом деле таким, каким он его видел в экране домашнего ноутбука.

Любопытство, интерес и страх — вот те три основные чувства, которые преследовали Евгения на протяжении всей протяжённости полёта. Даже с закрытыми глазами, он никак не мог уснуть в кресле того самолёта, постоянно задаваясь вопросами, о городе своего дальнейшего проживания. Периодически выглядывая в окно, Женя всё никак не мог у сидеться на одном месте. Волнение, которое он испытывал, никак не давало его телу, просто усесться в кресле и насладиться приятным полётом на высоте десятка тысяч метров. Ему хотелось тогда делать самые разные вещи. Прыгать, бегать, скакать, громко петь, лиж бы делать всё возможное, для того чтобы убить время и поскорее приехать в город своей мечты. Но осознав всю глупость данных затей, Евгений пытается лишь поудобней усесться в кресле, вновь откинуть голову назад, и закрыв глаза, не думая вообще ни о чём, долететь до города, к которому он стремился, практически всю свою непродолжительную жизнь.

Через два с половиной часа полёта, он наконец прилетел в тот город, о котором он столько слышал, о котором столько читал и которого столько видел в экране ноутбука. В иллюминаторе он разглядел его очертания, и словами он не мог описать своего удивления, на сколько же он был огромным.

Когда самолёт сел, большинство людей на борту стали хлопать пилотам, пока Евгений вглядывался в другие самолёты и взлётные полосы. Как только все стали выходить с самолёта,