Трагедии - Еврипид

Бледного страха не знаю.

Строфа II

Кровавый сигнал пылает!

240 И бурю и смерть

Уж сеет Арей

На нивы Кадмеи,

Но вы, о другие, от Фив

Губительный бой удалите!..

Мы горе друзей

И беды свои

Не знаем делить...

И стоны с башен фиванских

Слезой в Финикии прольются.

Недаром и кровь и дети

Одни, что в Кадмее, что в Тире,

И корень недаром один — рогатая Ио!

Мне так вас жаль, Лабдакиды!

Антистрофа II

250 Уж в воздухе кровью запахло,

И тучей густой

Повисли щиты

Близ башен фиванских...

Но в лязге мечей боевых

Поймут ли, скажи, Лабдакиды,

Что братская их

Эриний рукой

Вражда зажжена?..[544]

Боюсь тебя, для Кадмеи

Аргосцев страшное войско,

Но больше страшит мне сердце,

Что боги стоят за Аргос,

Что меч Полинику-царю в походе на Фивы

260 Точила вечная правда.[545]

Во время последней части хоровой песни набегает мрак. В небе со стороны аргосского лагеря поднимается розовое зарево костров.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Входит Полиник. Он идет крадучись, озираясь, и в руке у него длинный меч.

Полиник

(издали)

Там в воротах тяжелые засовы

Раздвинулись, и стража так свободно

Меня впустила в город. Но тревоги

Я побороть не в силах... Нет ли тут

Сетей каких — захватят и изранят...

Пусть зоркий взгляд обходит не спеша

Места окрестные... Ужель коварство

Тут кроется?..

(Обнажает меч.)

О, этот острый меч

Мне бодрости прибавит... Тише, тише...

(Останавливается.)

Какой-то шум! Постойте! Кто там ходит?

Нет, кажется, почудилось... Пока

270 Опасность есть, и призрак нас пугает...

Среди врагов особенно, и мать,

Хотя меня прийти уговорила,

Разубедить, конечно, не могла...

(Оборачивается и видит алтарь.)

А вот она — защита — наш алтарь:

У алтаря очаг дымится... Только

Перед дворцом какие-то фигуры...

(Шепотом и протягивая вперед меч.)

На всякий случай меч перед собой

Я протяну во мраке.

(Быстро прячет меч.)

Это жены...

Спросить их, кто они?

(Обращаясь к хору.)

О чужеземки!

Где ваша родина и в этот царский дом,

В Элладу, как попали вы, скажите!

Корифей

280 В Финикии я родилась, и в Тире

Я расцвела. Тирийские цари

Рабынею меня послали к Фебу,

За то, что бог победой их венчал...

А здесь, когда Эдипа сын собрался

Направить дар в Фокиду, к очагу

Преславного дельфийского владыки,

Ограду Фив аргосец осадил...

Но ты скажи, откуда ты, пришелец,

<Сюда явился в семивратный град?>

Полиник

Сын Лаия, о жены, зародил,

И дочь меня носила Менекея,

По имени Иокаста, а зовут

290 Меня мои фиванцы Полиником.

Корифей

Ты — наш! одна в Агеноридах кровь,

Она с царями Тира дорогого

Тебя роднит, державный Полиник...

Выходит луна, и делается светло как днем.

(Бросаясь к ногам Политика.)

Свой я закон храню:[546]

К светлым стопам твоим

Я припадаю, царь.

<В отчей ты вновь земле.>

(Потом обращается к дворцу.)

Ио! Ио!

О госпожа, иди скорей и настежь

Дверь распахни для сына! Неужели

Не чует сердце матери? Что медлишь

Покинуть сень чертога и обнять

300 Свое дитя дрожащими руками?

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Иокаста — идет, опираясь на посох, в черной одежде и простоволосая.

Иокаста

На ваш призыв, о гости Финикии,

Спешила я, и посохом дрожащий

Прямился мой, давно неверный, шаг...

(Видит Полиника, делает шаг к нему и, бросив посох, протягивает перед собою обе руки.)

Мое дитя любимое!

Полиник подходит к ней.

(Она берет его за плечи и несколько секунд всматривается в его лицо.)

О, сколько дней, о, сколько долгих дней

Я светом глаз твоих не любовалась!

(Открывает на груди пеплос.)

Обними, Полиник, ты кормилицу-грудь

И, щекою к лицу прижимаясь,

Темнокудрой волною волос

Шею матери нежно обвей.

310 Ты — со мной... Я так долго ждала,

Я сгорала тоской и надеждой...

И гляжу на тебя и не верю,

Что со мной ты опять, дитя,

Все слова свои мать растеряла

За томление долгой разлуки.

Я стою и сама не знаю,

Обнимать ли тебя мне сладко

Или в пляске пойти кружиться...

(Долго молча ласкает Полиника.)

О Полиник,

В доме отцовском

Как без тебя пусто казалось нам,

320 Сколько ты слез друзьям,

Сколько ты гражданам

Горьких оставил слез,

А Этеокла единокровного

Как укоряли мы!..

Я волны волос поседевших с тех пор распустила,

И их серебристые пряди в печали скосило железо,

И белого цвета в одежде я больше не знаю,

Но часто с тех пор

По черным и ветхим лохмотьям,

На теле повисшим,

Текут материнские слезы.

[О сын мой любимый и горький!]

А старый слепец

В чертоге отцовском,

О, если бы знал ты:

С той самой поры,

Как ты от ярма

Из пары ушел,

330 Покоя несчастный не знает, со вздохами слезы мешая,

Зарезаться он порывался,[547]

Из петли его вынимали;

И все среди стонов проклятья свои выкликает,

И мрак наполняют тяжелые вопли слепого...

Женился ты, сын мой?

Скажи, что неправда!

340 Неужто