Таксист - Пол Шредер

Айрис. Ну, давайте же. Поехали отсюда быстрее.

Трэвис уже готов включить счетчик, как задняя дверь открывается и какой-то мужчина собирается высадить Айрис из машины.

Спорт (обращаясь к Айрис). Пойдем, детка. Не надо так.

Айрис не сопротивляется. Спорт что-то бросает на сиденье рядом с Трэвисом. Присмотревшись, он понимает, что это скомканная двадцатидолларовая купюра.

Спорт. Все нормально, шеф. Ничего не было.

Трэвису не удается рассмотреть лицо Спорта, он только видит, что тот одет в пиджак зеленого цвета. Оборачивается, чтобы хоть мельком взглянуть на удаляющихся Айрис и Спорта. И, пожав плечами, вновь берется за баранку...

Мужские забавы перед серьезным делом

Шесть утра. Время окончания смены. Трэвис заезжает в гараж. Некоторое время сидит в машине задумавшись. На сиденье так и лежит смятая двадцатидолларовая бумажка. Трэвис нехотя берет ее, засовывает в карман куртки и идет отмечать путевой лист.

Через некоторое время мы видим Трэвиса у кассы порнокинотеатра. Он достает из кармана куртки скомканные двадцать долларов, но решает не отдавать их, и вынимает деньги из бумажника.

В зале Трэвис занимает свое привычное место, и тени с экрана играют на его лице.

Женский голос с экрана (за кадром). Давай, поцелуй меня еще. Как хорошо...

Когда действия на экране становятся слишком откровенными, Трэвис отводит взгляд в сторону. Ладонью правой руки он то закрывает, то приоткрывает глаза.

Женский голос с экрана становится тише и уступает место голосу Трэвиса.

Трэвис (за кадром). Идея созревала в моем мозгу...

Мы видим стену в квартире Трэвиса и можем ясно различить содержание висящих на ней газетных вырезок, заметок, карт, фотографий. Все это имеет отношение к политической деятельности Чарльза Палантайна: статьи о нем, его фотографии, рекламные наклейки, листовки. Здесь же схемы отеля Плаза, аэропорта Кеннеди, план города с какими-то надписями. А вот длинная вырезка из «Нью-Йорк Таймс», в которой подробно описывается работа секретной службы безопасности по усиленной охране участников выборов. Параграф, где речь идет о Палантайне, выделен особо. На стене — листок с надписью «схема передвижений» и календарь на июнь с мелкими надписями поверх чисел.

Трэвис. ...в течение некоторого времени. Настоящая Сила. Никакая королевская рать не сможет ее обуздать.

Трэвис в расстегнутой рубашке, на теле у него пустая кобура, в руке Магнум. Трэвис сам себе демонстрирует свое умение обращаться с оружием: старается как можно быстрее выхватить Смит-Вессон из кобуры и выстрелить. Затем заводит руку с Магнумом за спину, засовывает пистолет сзади за пояс и вновь выхватывает его. Он крепко держит Магнум в вытянутой руке, напрягая каждый мускул. Он изготовил специальные металлические желобки, которые крепятся на руке вместе с кольтом калибра 0.25. Если нажать пружинку, пистолет по желобкам скатывается прямо в ладонь. К ноге Трэвис привязывает армейский боевой нож, а на джинсах делает надрез, чтобы его легко было выдернуть.

Перед зеркалом Трэвис пытается тщательно спрятать все три пистолета, которые намеревается носить с собой под рубашкой, свитером и курткой. И выглядит как охотник на Северном полюсе.

За столом Трэвис крест-накрест нарезает головки патронов к Магнуму. Смотрит на вещи в своей комнате сквозь прицел Смит-Вессона. Разглядывает висящие на стене вырезки о Палантайне. Взгляд его стекленеет...

Трэвис. Слушайте, вы, сволочи... Есть человек...

Укутанный в рубашку, свитер, куртку, увешанный пистолетами, он ложится на матрац. И хотя комната залита светом, ему удается, наконец, ненадолго уснуть. Огромный мохнатый зверь заполняет его мир.

Трэвис. ...который не будет больше этого терпеть, человек, который пошел против всей этой мрази и грязи. Вот...

Голоса больше не слышно, а видна запись в дневнике Трэвиса, которая заканчивается словом «вот», после него стоят беспорядочные точки.

Случай в магазине

Ночь. Такси скользят по мокрым улицам города. Трэвис останавливается около ночного магазинчика в районе испанского Гарлема. Зайдя в него, жестом приветствует хозяина.

Трэвис. Привет, Мелио.

Из дешевенького радиоприемника доносятся испанские мелодии. Трэвис проходит в дальний конец магазина к молочным продуктам. Берет пинту шоколадного молока и, выбирая в холодильнике бутерброды, слышит чей-то голос. У прилавка молодой темнокожий парень наставил пистолет на Мелио. Грабитель явно нервничает, кажется, это наркоман, отчаявшийся на последний шаг, — терпеть больше невмоготу. Он не замечает Трэвиса, а Мелио внимательно следит за его действиями, решая, что же делать...

Грабитель (потрясая пистолетом). Давай пошевеливайся. Быстро, быстро. Посмотрим, сколько у тебя денег.

Недолго думая, Трэвис выхватывает пистолет из кармана куртки.

Трэвис. Привет, браток.

Грабитель с удивлением оборачивается. Грохочет выстрел. Парень с окровавленной челюстью падает на пол. На лице у Трэвиса никаких эмоций. Мелио, держа в руке старенький пистолет, перевешивается через прилавок, чтобы посмотреть на упавшего грабителя. Он готов выстрелить, но понимает — тот уже мертв. Мелио переводит пистолет на Трэвиса, однако сообразив, что опасность позади, опускает оружие.

Мелио. Спасибо. Я рассчитывал укокошить его при выходе.

Трэвис кладет свой пистолет на прилавок.

Трэвис. Тебе придется прикрыть меня, Мелио. Я не могу ждать, когда приедет полиция.

Мелио. Как же так? Ты ведь свидетель, Трэвис.

Трэвис. Я никак не могу. А для тебя это пара пустяков. Какой это у тебя по счету? Пятый?

Мелио. Нет. Только четвертый. (Пожимает плечами.) Хорошо, Трэвис. Сделаю, что смогу.

Трэвис. Огромное спасибо.

После ухода Трэвиса Мелио набирает телефонный номер. На полу — окровавленное тело грабителя. Трэвис с пакетом молока и бутербродом идет по пустынному тротуару и забирается к себе в машину...

Мелодрама в середине дня

Вновь мы в квартире Трэвиса. Он смотрит дневную телемелодраму, чистит пистолет и одновременно ест яблочное пюре из банки. Трэвис следит за происходящим на экране с застывшим выражением лица.

Парень из мелодрамы. Это всё только потому, что я ей не нравлюсь?

Девушка из мелодрамы (нерешительно). Ты понимаешь, Джим, мне кажется, что всё это из-за того... я не знаю... из-за того, что ее