Паспорт - Реваз Ливанович Габриадзе

— Раздевайся, — сказал Боря Мерабу, скидывая одежду. — Чтобы видели, что мы без контрабанды.

Мераб, стоя в стороне, что-то тихо бормотал.

— Ты что бормочешь? — спросил Боря.

— Тогда от трех до семи лет заработал. И сейчас опять...

Мераб закрыл глаза.

— Все обойдется, алим! Ты со мной, а я везучий. Ну, пошли, пока кто-нибудь в нас не пальнул.

Боря вошел в реку, быстро перешел ее вброд и, махнув с того берега рукой Мерабу, скрылся за деревьями. Раздался короткий вскрик. И тишина...

— Боря, — тихо позвал Мераб.

Тишина.

Мераб раздевается до трусов и заходит в реку, держа руки над головой. В одной руке у него Сенино кольцо, в другой — крышка от трамблера. Мераб доходит до середины реки и зовет:

— Пограничник!..

С той стороны глухая тишина. Только мелкий дождик стучит по воде, по траве, по листве деревьев...

Мераб медленно бредет к берегу.

— Пограничник, браток, не стреляй! Дай хоть ногой на свою землю ступить! — просит он.

А лицо у него совсем мокрое. И не поймешь: то ли это дождь, то ли слезы.

Грузия. Пограничная застава. У Мераба отобрали крышку от трамблера, кольцо, пояс, шнурки от ботинок и заперли в комнате с решеткой на окне. Послышался лай собаки.

— Генацвале, — улыбнулся Мераб и подошел к окну.

На кирпичной дорожке — овчарка со своим щенком.

К погранзаставе подъехали черная «Волга» и «газик».

Из «Волги» вышли мужчина в штатском, из «газика» — майор пограничных войск.

— Где? — спросил майор часового.

— В третьей, товарищ майор, — вытянувшись, ответил часовой.

Майор с почтением пропустил в дверь человека в штатском и прошел следом.

Часовой отпер дверь. Человек в штатском вошел внутрь и закрыл за собой дверь. В комнате на табуретке сидел Боря Париж. Увидев гостя, Боря поднялся с табурета.

— С благополучным возвращением, Борис Сергеевич, — сказал человек.

— Здорово, подполковник, — улыбнулся Боря.

Они крепко обнялись.

Самолет приземлился в аэропорту города Тбилиси. Мераб, расталкивая пассажиров, продирался к выходу.

— Как папуасы! — возмущалась стюардесса. — Пассажир, вы что, глухой? Вам же сказали: сидеть до полной остановки.

— Хватит, — огрызнулся Мераб. — Я уже насиделся.

Он первым сбежал по трапу и, не дожидаясь автобуса, побежал по летному полю к чугунной решетке, за которой толпились встречающие.

Выбежал на площадь. Там, возле такси, стояли отец, Яша и парень с гитарой. Мераб медленно подошел к ним, помялся и достал из пакета бутылку шампанского.

— Вот, принес, — робко сказал он.

Отец выхватил у него бутылку и что было сил шмякнул ее об асфальт. Во все стороны полетели осколки и брызги шампанского. Парень с гитарой ударил по струнам, запел песню, красивую и нежную.

Яша взял второй голос. Мераб помялся, поглядывая на отца. И тоже запел. И мрачный отец не выдержал и взял на себя басовую партию...

А по летному полю ехал автокар с багажом, и на самом верхнем чемодане стоял пес Генацвале.

— Граждане пассажиры! — раздалось сверху из динамика.

Все, кто был на площади, остановились и подняли головы вверх.

— Уважаемые зрители! Доводим до вашего сведения, что жена Мераба — Циала фиктивно вышла замуж и уехала в Израиль в поисках мужа. Спасибо за внимание!

Генацвале поднял голову в небо и завыл на высокой ноте. И с этой ноты начнется мелодия, под которую пойдут титры фильма... и зрители из зала.

1988 г.