НЛП. Программа «Счастливая судьба». Ставим, запускаем, используем! - Сергей Ковалев

А теперь пойдем дальше и попробуем ответить на столь любимый нашим сознанием вопрос: о структуре человеческой психики в единстве ее сознательных и бессознательных компонентов (ах, как любит наше левое полушарие препарировать и анатомировать натуру, вместо того чтобы изучать ее живой, двигающейся или хотя бы дергающейся, – но на это способно уже только полушарие правое). Как известно, первым, кто ответил на вопрос о данной структуре человеческой психики в искомом нами единстве ее сознательных и бессознательных компонентов, был З. Фрейд, который предложил своеобразную «трехэтажную» модель, состоящую из Оно (Ид), Сверх-«Я» (Супер-Эго) и собственно «Я» (Эго) (рис. 3).

Рис. 3

На первом «этаже» нашей психики пребывает подсознательное Оно: некое импульсивное (живущее по принципу «Хочу!» и «Дай!») начало, пребывающее во власти влечений и представляющее собой сумму инстинктивных побуждений, центральным из которых является сексуальный инстинкт.

На третьем «этаже» «живет» Сверх-«Я» – своеобразная инстанция распоряжений и запретов (так же, между прочим, бессознательная), возникающая в ребенке под влиянием социализации и олицетворяющая нормы и мораль.

Ну а между этими двумя антагонистами (влечения и мораль вечно находятся в противоборстве, ведь, как гласит народная мудрость, все, что приятно в этой жизни, либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению) находится (мечется!) наше «Я», которое, пребывая между молотом и наковальней, вынуждено примирять между собой «аморальность» Оно и «цензуру» Сверх-«Я» (как говаривал Фрейд, «Я» – это наездник, который должен сдерживать силу лошади Оно).

Как видите, все логично, и не случайно подобное «трехкомпонентное» видение получило много других форм теоретико-психологического обоснования.

Например, у Э. Бёрна оно приобрело вид существования в психике человека трех независимых и словно бы не пересекающихся друг с другом Эго-состояний: импульсивного, непосредственного и творчески настроенного Дитяти; строгого и морализующего Родителя и рационального, ориентированного на результат и выгоду Взрослого. И это тоже логично: во-первых, мы никогда не можем одновременно веселиться, морализировать и следить за выгодой. А во-вторых, без любого из этих компонентов человек становится ущербным (без Дитяти в нем нет творчества и веселья; без Родителя – следования нормам, а без Взрослого – практичности и целесообразности).

Однако, к сожалению, З. Фрейд (а за ним и Э. Бёрн) слишком уж приземлил психическую сущность человека, не оставив в своей модели никакого места для глубинного, или Высшего, «Я»; Самости и т. п. К тому же вся человеческая активность души у отца психоанализа выводилась только из секса, а позднее – еще и из влечения к смерти. Естественно, что последователи и даже ученики З. Фрейда стали бунтовать, предлагая собственные модели. Одну из наиболее удачных из них создал К. Юнг.

Главным в его модели (я не собираюсь разбирать ее детально) было прежде всего изменение отношения к бессознательному как к помойке или к колонии несовершеннолетних преступников, контролируемых внутренними войсками Сверх-«Я».

У З. Фрейда бессознательное рассматривается как источник энергии организма, вместилище подавленных побуждений и, увы, генератор всяческих симптомов и комплексов. У К. Юнга – как направляющая основа психики, «резервуар» личных воспоминаний и переживаний, а также вместилище неких архетипов как коллективных структур – коллективных в том смысле, что они свойственны всем людям и схожи между собой у разных индивидов, – так, все мы, несмотря на расовые и этнические различия, имеем по два глаза, уха, ноги и руки. Не буду подробно вдаваться в теорию Юнга – она довольно сложна и к тому же гениально запутана. Упомяну только, что именно у этого автора наряду с понятием о коллективном бессознательном (см. далее) возникло еще и уже знакомое вам понятие Самости как архетипа целостности, наиполнейшего человеческого потенциала и единства Личности как целого.

Этот регулирующий центр психического – и есть высшая власть в судьбе человека. То, к чему мы действительно стремимся, то, чего на самом деле добиваемся, – наши истинные, но, увы, часто непонятные даже нам самим желания, цели и смыслы, определяются именно Самостью. А подлинная удовлетворенность жизнью и судьбой – шестое, утраченное многими нами чувство бытия, без которого, по Дж. Бьюдженталю («Наука быть живым»), мы не более чем духовные инвалиды, определяется и задается именно Самостью или, точнее, тем, насколько наша жизнь этой Самости соответствует. Самость для Юнга есть нечто трансцендентальное и нуминозное. Это воистину «Бог в нас». «Начала всей нашей душевной жизни, – писал данный автор в своей книге «Психология бессознательного», – кажется, уму непостижимым образом зарождаются в этой точке, и все высшие и последние цели, кажется, сходятся в ней».

Данные К. Юнгом описания пространства бессознательного поразительно интересны, и неслучайно многие теоретики с удовольствием продолжают их исследовать и интерпретировать. Но я – человек практический, а значит, предпочитающий «работающие» схемы и модели. И потому мне несколько больше нравится структура психики, предложенная отцом психосинтеза (есть и такое – очень интересное – на-правление в современной психологии) Р. Ассаджоли, каковая на рис. 4 выглядит следующим образом (по: Р. Ассаджоли «Динамическая психология и психосинтез» В кн.: «Психосинтез. Теория и практика»).

1. Низшее бессознательное

2. Среднее бессознательное

3. Высшее бессознательное, или сверхсознательное

4. Поле сознания

5. Сознательное «Я»

6. Высшее «Я»

7. Коллективное бессознательное

Рис. 4

В модели «яйцо Ассаджоли» (под таким веселым названием она закрепилась в психологии) индивидуальное бессознательное (в свою очередь, окруженное коллективным бессознательным – а это структуры Мира Архетипов Юнга, и Высшей деятельностью Сверхсознательного характера) состоит из трех слоев:

• низшего бессознательного, каковое ответственно за координацию телесных функций; инстинктивные стремления; сновидения, образы и комплексы, связанные с интенсивными эмоциями и пр.;

• среднего бессознательного, в пространстве которого протекают наши переживания, а также обычная умственная и образная деятельность;

и высшего бессознательного, или сверхсознательного, – источника высших чувств, любви, гениальности, а также состояний озарений и экстаза.