Чжуан-Цзы Бронислава Виногродского. Книга о знании и власти - Бронислав Виногродский

И если они видели, что какой-то замысел не принесет пользы людям в Поднебесной, то им было ясно, что подобные мысли нужно оставить.

Внешняя цель для них состояла в том, чтобы удержать людей от военных действий по отношению друг к другу, чтобы они вообще перестали обращаться к оружию для решения любых противоречий и споров между собой.

Внутреннюю цель они видели в ограничении своих желаний и управлении миром чувств. Эти цели для них равнозначны и в великом, и в малом, и в грубом, и в тонком, ибо сверх этого они достигать больше ничего не желали, полагая это достаточным для мира и счастья всей Поднебесной.

Сохраняя совесть и справедливость, не строить своих отдельных союзов, в изменчивости своей и гибкости не допускать корыстных побуждений, в решительности действий не руководствоваться одной-единственной мыслью, но двигаться в общем потоке вместе с предметами этого мира, не допуская двойных оценок и суждений, не шарить глазами по миру в связи с постоянными предпочтениями и движениями ума, не строить замыслов с целью применить свои знания, не выбирать между предметами мира, двигаясь вместе со всем потоком изменений предметного мира человеческого сознания. Именно в этом и состояло искусство Пути древности.

И когда об этих веяниях услыхали такие люди, как Победитель Неведения, Объединяющий Поля, Осторожный в Достижениях, они очень обрадовались возможности идти по такому Пути.

Они полагали, что главная задача состоит в том, чтобы достичь равновесного состояния во взаимодействии множества предметов этого мира. Они говорили:

– Небо способно покрывать мир сверху, но оно не может держать его снизу. Земля способна держать мир снизу, нести его на себе, но она не способна укрывать его сверху. А великий Путь способен вместить и то и другое, но не способен разделять и различать.

Они знали, что все множества предметов обладают своими возможностями и то, к чему они способны, они могут делать, но не могут делать того, к чему они не приспособлены. Потому они говорили:

– Если основываешься на выборе, тогда не сможешь достичь целостности действия, направленного на все сразу. И если ты обучаешь и наставляешь кого-то, то остальные не поймут твоего учения. Только Путь не оставляет ни одной вещи без своей заботы и наставления.

Потому Осторожный в Достижениях отказался от знания и избавился от своей личности, побуждая себя к действиям только такими причинами, против которых нельзя было устоять. И главной правдой для него стала необходимость сохранять невовлеченную невозмутимость в происходящем. Он говорил:

– Нужно знать, как не знать.

Он видел любое знание как несущее опасность и всегда старался уменьшить его силу и количество. Осознавая свою ущербность во всем, он не брал на себя ответственности ни за какие действия, а лишь смеялся над теми, кто восхвалял даровитых и способных в Поднебесной. Он был гибкий, как поток, не цеплялся ни за какие зацепки, ничего не предпринимал, при этом отрицая великую мудрость в Поднебесной. Он действовал, как молотком или с помощью рук сглаживая все углы и выпрямляя неровности, был гибок, поддаваясь воздействию внешних предметов, потому умел приспособиться к любым узорам обстоятельств.

Его не трогали в равной степени и правда, и неправда, ибо он не проявлял к ним никакого любопытства. Он старался не попадать в неприятные обстоятельства, и всё. Он не пытался ничему научиться у знающих и думающих. Он не хотел осознавать последовательность событий. Он просто возвышался над происходящим во всем. Он шел, только когда его толкали. Если его тянули куда-то, он следовал за увлекающим его. Во всем он был подобен завихрению потоков ветра. Его носило, как перышко в воздухе. Он ничем не отличался от вращения точильного камня.

Он обладал во всем целостностью, и не было в нем неправды; ни в движении, ни в покое его не случалось никакой избыточности. Он никогда не совершил ни одного прегрешения, ни в чем не нарушил закон. Какова же причина этого?

Когда человек не обладает никаким знанием, он избежит и любых бед, которые проистекают из утверждения себя в этом мире. У него не будет обременений от знаний, которыми он обладает. И в движении, и в покое он всегда хранил в душе приверженность естественному закону течения событий. А при этом в течение всей его жизни он не дождался ни одной похвалы.

Потому говорил:

– Хотелось бы мне стать сущностью, которая не владеет знаниями и не пользуется ими в своей жизни, и тогда не будет нужды ни в одаренности, ни в мудрости высокой. Ибо некуда применять их в мире людей. Ведь ком земли обладает всей полнотой истины великого Пути, не обладая никакими знаниями и умениями.

И вседоблестные и одаренные удальцы рассмеялись вместе с ним после его слов, а потом они сказали:

– Путь Осторожного в Достижениях не имеет отношения к поведению и действиям живых людей, но соприкасается с законами существования умерших, и этому стоит удивиться, ибо такой Путь странен.

Таким же был Соединяющий Поля, который принял учение от Расцветающего во Мраке и научился даже тому, что учение передать не может. Учитель Расцветающего во Мраке говорил:

– В древности люди Пути приходили к тому, что нет ни в чем правды и нет ни в чем лжи. Этим все и исчерпывается. Суть их была подобна дуновению ветра. Разве можно было описать их словами?

Он всегда был противоположен тому, что в нем видели обычные люди, и на вещи он глядел совсем не так, как они пытались показать себя ему. Но он не смог избежать необходимости срезать углы и сравнивать шероховатости, чтобы разорвать связи, о которых уже говорилось. И то, что он называл Путем, Путем не являлось. И то, что он называл правдой, на самом деле тоже было ложью, как и все остальное.

Так что и Расцветающий во Мраке, и Соединяющий Поля, и Осторожный в Достижениях так и не познали Путь.

Хотя нельзя отрицать, что они в общих чертах слышали что-то о Пути, но не более того.

Корень и основа могут рассматриваться как тонкое, а предметы внешнего мира – это грубое. И ты понимаешь, что накопление является обратной стороной недостаточности. В чистоте и безмятежности нужно пребывать в ясности сообщения с духом.