Остров надежды - Станислав Хабаров

Темно было в станции, но вот, наконец, комплекс вышел на свет. Засветился визир космонавта и в нем с удивлением Мотин увидел «Союз».

«Откуда корабль? Что за чертовщина?»

И тут же он с ужасом осознал, что это – их «Союз», отстыковавшийся от станции, хотя он не мог даже представить себе причину случившегося. Беда, как водится, не приходит одна. В отсеке снова стало темно, хотя станция двигалась теперь по освещенной части орбиты. Комплекс отвернулся от Солнца, и в визир смотрело звездное небо, куда более тёмное, чем ночная сторона Земли. Но вот засветилось «окошко» первой каюты. Софи отдернула занавеску. Лицо Жана, которого поместили в каюту, было совсем не белым, как при обычном обмороке, а красным – кровь прилила к голове.

Наконец Жан слабо зашевелился, спросил:

– Что со мной?

– Лежи, – сказала Софи. И это прозвучало странно. Стоял теперь Жан в каюте, лежал или висел – теперь это вряд ли кто-нибудь бы определил.

– Нет, не лежи, – возразил Сергей, – а непременно маши перед собой рукой. Вот сделаем веер тебе, а пока так маши возле лица, иначе задохнёшься.

И Софи чувствовала – не хватает воздуха. Она принялась махать, словно разгоняла дым. Вентиляторы не работали, отсутствовало перемешивание, и вокруг каждого возникал удушающий мешок выдохнутой углекислоты.

Перемещая Жана в каюту они зацепили кабель, который вёл себя, как живой. Он вился, путался, образовывал немыслимые петли, и поведение его было непредсказуемым.

Силы всех уже были на пределе. Их неуклонно тянуло ко сну. Но заснуть теперь было равносильно самоубийству. В чем же причина? Отчего станция непослушна? Не проходила ни одна из простых или важных команд. Что-то творилось с кабельной сетью. Она составляла десятки километров. Всё запанельное пространство было забито жгутами проводов, а ведь была ещё скрытая проводка. И копаться в них – было то же самое, что искать в организме тромб. Мотин стал действовать самым примитивным способом соединять напрямую источник и потребителя.

Дождавшись тени, когда солнечные батареи были обесточены, он протянул кабель к паре вентиляторов, светильникам и СТР. При этом он знал, помнил, что время сеанса связи приближается, и главное в их теперешнем положении – наладить связь.

Свободные кабели были использованы. Но Мотин знал, что для работы в открытом космосе был заготовлен специальный двадцатиметровый фал и другие короткие, которые следует наращивать.

В модуле дооснащения Мотин приметил автономный аккумуляторный блок. Его было некогда проверять, разыскав тестер, его нужно было просто доставить сюда и подключить в темноте. И это тоже было проблемой. Но это не всё. Люди есть люди. Софи вот-вот понадобится корабль. Но как объяснить, что корабля нет, и им предстоит долгий путь, который, возможно, и не приведёт к Земле.

Слабость Жана прошла, но ему было невдомек, отчего в станции темно и всхлипывала Софи.

– Сергей, – сказала Софи.

Ответа не было. Тогда она повторила.

– Командир.

Он снова ей не ответил, и она заплакала. Жан притворился неслышащим. В темноте это было нетрудно. Он понимал, что Софи в темноте чувствовала себя ужасно одиноко. Но он не умел сочувствовать и молчал, а она всхлипывала, продолжая махать рукой. Вдруг разом посветлело в иллюминаторах, и из люка, толкая ящик перед собой, словно сам плыл за ним на буксире, появился Сергей. Вспыхнул дежурный свет, и всё сделалось обыденным. Свет высветил испуганное лицо Софи, любопытное Жана и озабоченное Сергея.

Мотин возился подле тренажёра, подключая буферный блок, затем исчез и вновь появился с большим вентилятором. Вскоре в отсеке зашелестел спасительный ветерок, и можно было не махать руками, а дышать и действовать. На свету аккумуляторы подключили на подзарядку от солнечных батарей. Временами за панелями слышался слабый треск. Отыскав в поясном патронташе отвертку, Сергей начал отворачивать винты панелей.

Он взялся было по-земному, вставил отвертку в шлиц винта, но сам провернулся вокруг него. И ничего не понял. Повернувшись, он оказался в новом положении и не сразу сообразил: где и что с ним? Их дальнейшие действия со стороны напоминали сказку про «Репку»: «дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку…» Они держали друг друга, а последний с отверткой вывинчивал винт. Так они сняли панель и обнаружили ужасную картину.

Всё запанельное пространство было целиком заполнено: блоки, разъемы, множество кабелей. Должно быть когда-то из этих свободных мест сделали склад. Пустоты между кабелями забили до отказа приборами. Местами теперь здесь сверкали искорки. И непосвященному было ясно, что кабели коротят и самое лучшее поскорее их отключить. Однако в станции всё электрическое и зависит от питания.

Они приволокли в рабочий отсек все автономные аккумуляторные батареи, собирая их по модулям, Мотин соединил их с разъемами солнечных батарей, делая их буфером и пытаясь запитать необходимое. Солнечные генераторы работали плохо. Батарея по третьей плоскости оказалась невращающейся, у других привод не работал, и по отношению к Солнцу они занимали случайное положение. Однако и это было уже кое-что. Самодельный кабельный «паук» теперь вел к СТР, светильникам, вентиляторам и к свободной розетке.

Софи, разумеется, понимала, что что-то произошло. Но что? В космосе всё возможно. Недаром ее пугали: «русская техника на верёвочках».

Она как-то видела забавный мультипликационный фильм. Сначала взрывы «Авангарда», затем на опушку леса в фильме выехала лошадь с телегой. В телеге русский в косоворотке и с балалайкой. Остановились, он начал городить друг на друга привезённые банки, вот чиркнул спичкой, поджёг. Баночное сооружение дрожит и медленно отрывается от земли. Поползла вверх баночная пирамида. Зависла. Работник её озабоченно осмотрел: оказывается, зацепилась за веточку. Он оборвал веточку, и пошло-поехало. Выше и выше. И вот над миром, над Землей: «бип-бип-бип» – сигналит первый советский спутник.

Она потом всерьез спрашивала: примитивна ли русская техника?

Ей отвечали: нет, она – надежна, а иногда предельно упрощена, и это тоже служит надежности. Теперь ей нужно было вернуться в корабль, но ей было страшно, очень страшно. Софи вспомнилось охватывающая теснота и волны страха от сдвигающихся стен, накрывающие её с головой. Люк «Кванта», ведущий к кораблю, был закрыт, должно быть для проверки герметичности. И об этом никто её не спросил: закрыли и все. «Не реагируй на мелочи, приказала себе Софи, как советовали правила аутогенной тренировки. – Проведи урок и считай часы до того, когда всё это закончится».

Жан смотрел в иллюминатор. Но что за галлюцинации? К иллюминатору подходил корабль. Странный, без стыковочного штыря. Подошел, ткнулся в иллюминатор, отскочил, снова ткнулся, словно телёнок в брюхо матери.

Сергей продолжал возиться с аккумулятором и был чем-то недоволен. Он только буркнул на вопрос: перестыковываемся, не герметично состыковались в первый раз. Светильники он отключил, и в эту тень в отсеке была темнота. То, что Жану казалось необъяснимо странным, Сергею было очевидно с первого взгляда. Корабль оторвался со стыковочным фланцем станции. Из-за усталостных трещин он видно стал слабым местом комплекса, а Жан прыжками на дорожке скорее всего вогнал систему корабль-станция в резонанс, и расползлась усталостная трещина. Фланец разорвался. Корабль стал самостоятельным. От бездонного космоса их теперь отделял всего лишь люк «Кванта». А «Союз», не получив относительной скорости, болтался вблизи. Но если даже и получил, то поперек плоскости движения и будет вынужден дважды на витке возвращаться к станции.