Дина. Последний дракон - Лене Каабербол

Ведь те, кому трудно заплатить две марки серебра за бочку сельди, едва ли располагают средствами для покупки полностью оснащенного шлюпа. А таковым был — я выяснил — как раз «Морской Волк». Трехмачтовый шлюп, что плавал с товарами вдоль Магданерского побережья в Фарнесе и обратно.

— Я хочу только узнать, кто его хозяин, — сказал я. — Обычное любопытство, вот и все!

— Чудно, как твое любопытство схоже с подобным же у юного господина. Подумать только, он спрашивал о нем же!

Вот как. Нико также задавал вопрос о корабле «Морской Волк». Я не знал, хорошо это или худо. Однако же вопрос Нико доказывал: он интересовался судном, но ведь это мы уже заранее знали. Однако же, раз он задавал подобные вопросы, это служило знаком того, что он и не думал бросаться в объятия экипажа «Морского Волка» с завязанными глазами.

Дина не спустилась вниз к завтраку. Роза послала мне взгляд через стол, взгляд, стоивший мне двух пятен пота на моей шерстяной куртке.

— Я любопытствую только потому, что видел, как кто-то поднимается на борт этого корабля, и мне показалось, будто я его знаю, — произнес я, чтобы хоть что-то сказать.

— Может, и так, — сказал он. — По правде говоря, я не знаю, кто этому кораблю хозяин. Шлюп приплывает сюда десять раз в году, выгружается, грузится и отплывает вновь. Там есть малый, которого они называют Ворона, и он платит портовую пеню, вот все, что я знаю, — ответил Портовый Местер.

— Ворона? Тот человек в накидке?

— Ну да.

— Так не он ли и есть хозяин корабля?

Портовый Местер снова расхохотался своим хриплым смехом:

— Сынок, тебе нужно знать о мореплавании куда больше. Такое торговое судно никогда не принадлежат людям, которые плавают на нем. Нет, где-то на Магданерском побережье наверняка сидит купец, который с каждым плаванием богатеет да богатеет. До тех пор пока корабль не потонет, он перевозит стоящие товары.

Капитан кивнул в сторону прилавка, где жена его разливала тодди.

— Он, Ворона, и вправду сидит на шлюпе «Морской Волк» вместе со своим первым помощником. Можешь сам расспросить его, коли увидитесь.

Я глянул в сторону прилавка. Человека в накидке там не было.

— Кто из них Ворона?

— Длинный! — сказал Портовый Местер.

Длинный! Никакого сомнения в том, кто это, не было.

Один из гостей на целую голову возвышался над всеми остальными. И теперь я понял: кличку он получил не случайно. Его волосы были гладкими и длинными, черными как вороново крыло. Да и нос — самый крупный и схожий с птичьим клювом более, чем у всех людей, которых мне когда-либо довелось видеть… Нос в самом деле выглядел так, словно Ворона мог пустить его в ход и заклевать человека насмерть.

— Ну? — спросил Портовый Местер, глядя на меня своими блестящими глазами. — Будешь его искать?

— Может, позднее, — ответил я.

— Да, но ведь ты не знаешь, сколько времени он тут пробудет.

Он думал, что я боюсь, и это раздражало меня. Но глупо было бы сразу же подойти к этому человеку.

А с другой стороны…

— Куплю-ка я себе тодди, — сказал я и поднялся.

Роза дернула меня за штанину, чтобы остановить, но я сделал вид, что не заметил.

Только когда я встал, мне пришло на ум, что Ворона, возможно, был одним из тех, кто лежал в засаде с самострелом. Но поздно было передумывать.

У прилавка теснился народ, и Маери, дочери Портового Местера, пришлось разливать тодди. Она улыбнулась мне.

— Ты тоже хочешь тодди, Давин?

— Да, благодарствую!

Но тут я подумал о нашем худеющем кошельке с деньгами.

— Маленький стаканчик!

Маери бросила быстрый взгляд через плечо. Ее мать была занята на другом конце прилавка.

— Два скиллинга за маленький! — сказала она. Но налила мне полную меру и подмигнула.

— Благодарствую!

Я взял стакан с теплым напитком и вдохнул пар.

Облокотившись на прилавок, я попытался подслушать, о чем говорили Ворона и первый помощник.

— …Чудовищная путаница, — сказал помощник. — Вот что получается, когда на борту женщины.

— Ну, не похоже, что тебя это тяготит, — сухо заметил Ворона. — И зачем тебе было одалживать ей свой нож?

Женщина на борту? Что делать женщине с ножом на борту торгового судна?

— А я говорю тебе, в этом замешаны деньги…

— Деньги тебе, да?

— Нам всем. Кучи денег! Так что прошу избавить меня от этого вздора.

Маери послала мне сияющую улыбку, думая, что я по-прежнему торчу у прилавка ради нее. А хорошо бы… Темноволосая, как и ее мать, она и вправду была очень мила. Но мне пришлось не по душе то, что я услышал про деньги. Потому как у Нико денег не было.

— Допей! — сказал Ворона. — И проследи, чтобы заполучить этого. Мне нынче эти бочки понадобятся.

Помощник отставил стакан в сторону и устремился к двери. Я проводил его взглядом.

Вдруг я заметил руку на своей руке. Руку Вороны.

— Ты любишь рыбу, малец?

Я вырвал руку из его руки. Это было нетрудно, он даже не попытался удержать меня.

— Не особо…

— Ладно. Тогда тебе следует поменьше интересоваться беседами других людей. А не то кто-нибудь пригласит тебя вниз, покормить рыбок.

Что за чертовщина с этим судном, почему все меня убеждают не совать нос в дела корабельщиков?

— Ты советуешь мне не лезть не в свое дело?

— Да, — размеренно произнес он. — Именно так.

Швырнув несколько монет на прилавок, он удалился.

— Вот это было по-настоящему умно с твоей стороны, — сказала Роза. — Найдись на этом корабле один или два человека, которые тебе еще незнакомы, так ты встанешь на набережной и начнешь кричать им, что хочешь познакомиться и со всеми остальными.

— Ну конечно, одна ты у нас умница-разумница, — сказал я, хорошо понимая, что это не самый остроумный ответ. — Что же, по-твоему, нам делать?

— Спуститься завтра еще до рассвета на набережную, встретить Нико и задержать его.

Да, это звучало разумно. Даже если мой план не заходил так далеко, чтобы задержать Нико, я хотел лишь помешать ему, чтоб он не пустился в путь без меня. Но ведь этого мне рассказывать было не надо.

Дине и Розе жилось сравнительно легко. Они спали в горнице вместе с Маери и двумя служанками Портового Капитана, а прошмыгнуть мимо них не составляло большого труда. Но Каллан… Каллан охранял караваны большую часть своей взрослой жизни, а последние два года служил в телохранителях моей матери. Он привык спать с одним, так сказать, открытым глазом. И что мне сказать, если он проснется? Но раз Нико смог, то, пожалуй, я тоже смогу.