День повелителя пираний - Эдуард Веркин

– Ну?

– Ситуация усугубляется тем, – продолжал я, – что в августе в нашем городе будет проводиться всероссийский подростковый инструктивный спортивно-оздоровительный слет. В программу входит всевозможное оздоровление, соревнования по баскетболу, пляжному волейболу, велоспорту, много еще чего. В том числе и массовый заплыв на пятьсот метров. Вот так, господа мои хорошие.

– А где у нас тут пятьсот метров найдешь? – спросила Тоска. – У нас от силы метров пятьдесят, речка-то неширокая...

– АРЗ, – сказал я.

– Чего? – спросили разом Тоска и Буханкин.

– Авторемонтный завод, – объяснил я. – Там водозабор и плотина, река разливается почти на двести метров. И как раз не очень глубоко. Метра два – максимум. Соревнования будут проводить там. К августу наши рыбки могут достигнуть кондиций. Растут они, насколько я понимаю, быстро. А если на самом деле окажется, что это неизвестный науке вид пираний, то мы не можем знать, каких размеров они могут достигнуть. Может, метр. А может, больше...

– Это вряд ли, – вмешался Буханкин, – до метра они не дорастут – кормовая база не та. Но до метра и не нужно, пираньи размером в ладонь – это уже смерть. Они многочисленностью берут...

– Я все-таки обрисую живописную картину, – снова сказал я. – Пятьдесят юных спортсменов с радостным индейским гиком по звуку стартового пистолета несутся к воде. Прыгают в реку. Отплывают от берега метров на пятьдесят...

– Погодите-ка, – перебила меня Тоска. – Я по телику видела, как один тип купался прямо среди пираний. Они же, кажется, на кровь реагируют. Если в воде не будет крови...

Я остановил Тоску неумолимым движением руки.

– Пиранья по чувствительности близка к акуле, – сказал я, – если верить информации Буханкина опять же. А акула слышит каплю крови за шесть километров. Кто сможет поручиться, что у всех этих пловцов не будет ни одного пореза, ни одной царапины, ни одного разбитого накануне носа?

Как говорится, повисла драматическая тишина.

– Таковы вкратце наши обстоятельства.

Я скромно поклонился.

Буханкин был немножко недоволен, трагический финал он, видимо, хотел оставить для себя.

– Может, к властям обратимся? – сказала Тоска. – В мэрию? Или в газету?

Предложение обратиться в мэрию было отвергнуто Буханкиным с крайним негодованием. Он даже выступил с краткой речью, в которой довел до нашего сведения, что каждый уважающий себя уфолог является последовательным противником системы, то есть государства во всех его проявлениях. И ни при каких обстоятельствах никакой уфолог (тут Буханкин даже топнул ногой) не пойдет с поклоном. Никуда. Только своими силами.

Примерно так сказал Буханкин.

Я был с ним отчасти согласен.

– К тому же обращение к властям будет бесполезно, – сказал я. – Слишком много всего уже задействовано, в том числе и денег. На другом берегу реки реконструируются два корпуса, спортзал и несколько баскетбольных и теннисных площадок. Инвесторы из Москвы приехали, так что ничего назад уже не завертится, только вперед.

– К тому же я – умеренный анархо-синдикалист, – загадочно сказал Буханкин. – Я не пойду на сговор с властями.

Я, конечно, подозревал, что дело тут не столько в последовательном противостоянии системе, я подозревал, что Буханкин хочет просто заграбастать себе всю славу. Не хочет делить пьедестал почета ни с каким мэром-пэром.

Человек слаб.

– Теперь о формальностях, – сказал я. – Надо избрать руководителя проекта...

Да, да, да, человек слаб.