Громобой - Энтони Горовиц

Алекс сидел молча. Перед глазами возникла петляющая сельская дорога, только что зацветшие деревья по ее краям. Блеснувший серебристым боком, торопящийся BMW. Поджидающая его за поворотом вторая машина…

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Это подтверждает наши опасения, — ответил Блант. — У нас возникают определенные сомнения по поводу намерений Саэля, мы отправляем к нему человека. Нашего лучшего агента. Ему удается что-то выяснить, и его убивают. Может, Райдер докопался до правды…

— Все равно не понимаю! — прервал его Алекс. — Саэль раздает компьютеры. Раздает даром. Взамен получает британское гражданство. Отлично! Что ему скрывать?

— Мы не знаем, — ответил Блант. — Не знаем. Но хотим выяснить. И как можно скорее. Пока компьютеры не покинули завод.

— Отправка запланирована на 31 марта, — добавила миссис Джонс. — Осталось две недели. — Она взглянула на Бланта. Тот кивнул. — Поэтому нам необходимо послать в Порт-Таллон кого-то другого, чтобы завершить начатую Райдером работу.

Алекс мучительно улыбнулся:

— Надеюсь, это вы не обо мне?

— Мы не можем просто послать еще одного агента, — пояснила миссис Джонс. — Враг показал, насколько опасен. Саэль убил Райдера и готов к тому, что на его место пришлют другого. Мы должны быть изобретательны.

— Нам нужен человек, который не вызовет подозрений, — подхватил Блант. — Который будет следить за происходящим и докладывать обо всем нам. Мы подумывали о том, чтобы отправить к Саэлю женщину. Она могла бы устроиться к нему помощником или секретарем. Но мне пришла в голову идея получше.

Пару месяцев назад один из компьютерных журналов проводил среди школьников конкурс, победителю предлагалось первым испытать «Громобой» и отправиться к Ироду Саэлю в Порт-Таллон. Конкурс выиграл один парень, какой-то компьютерный гений, очевидно. Некто Феликс Лестер. Как и тебе, ему четырнадцать. Вы с ним даже немного похожи. Его ждут в Порт-Таллоне менее чем через две недели.

— Минуточку…

— Ты уже показал себя необычайно храбрым и находчивым, — перебил Блант. — Сначала на автомобильном кладбище… Это было карате, да? Сколько ты им занимаешься?

Алекс не ответил, и Блант продолжил:

— Затем в банке, когда мы устроили тебе небольшое испытание. Любой мальчик, способный вылезти из окна пятнадцатого этажа ради удовлетворения собственного любопытства, по меньшей мере незауряден, и ты, как мне кажется, весьма незаурядный молодой человек.

— Мы предлагаем тебе работать на нас, — пояснила миссис Джонс. — За оставшееся время ты успеешь пройти базовый курс подготовки — хотя, скорее всего, это и не пригодится. Мы также снабдим тебя набором устройств, которые могут понадобиться тебе в ходе реализации нашего плана. 29 марта под видом Феликса Лестера мы отправим тебя в Порт-Таллон. Там ты пробудешь до 1 апреля — дня, когда состоится церемония. Выбор даты, по-видимому, не случаен. Ты встретишься с Иродом Саэлем, понаблюдаешь за ним и поделишься с нами впечатлениями. Быть может, тебе удастся выяснить, что разузнал твой дядя и почему его убили. Тебе ничто не грозит. В конце концов, кто заподозрит четырнадцатилетнего подростка в том, что он шпион?

— Мы лишь хотим, чтобы ты докладывал нам об обстановке, — снова заговорил Блант. — И только. Всего две недели твоего времени. Для нас это удобный случай убедиться, что в компьютерах не скрыт какой-нибудь неприятный сюрприз. Для тебя — возможность послужить Родине.

Блант закончил обедать. Тарелка его сверкала чистотой, как будто из нее никогда не ели. Нож и вилка были уложены по обе стороны от тарелки на одинаковом расстоянии от ее краев.

— Итак, что скажешь, Алекс?

В воздухе повисла долгая пауза. Блант смотрел на Алекса с вежливым интересом. Миссис Джонс разворачивала очередной мятный леденец.

— Нет.

— Не понял?

— Это глупая затея. Не хочу я быть шпионом. Я хочу стать футболистом. И вообще, хочу жить своей жизнью. — Было трудно подобрать нужные слова. Предложение было настолько нелепым, что хотелось рассмеяться. — Почему бы вам не отправить туда этого Феликса Лестера? Пусть он пошпионит.

— Мы полагаем, он не так находчив, как ты, — ответил Блант.

— Уж в компьютерные игры он точно лучше меня играет. — Алекс покачал головой. — Простите, но мне это неинтересно. Я не хочу в этом участвовать.

— Очень жаль. — Тон Бланта не изменился, но от его слов вдруг повеяло могильным холодом. Преобразился и он сам: за обедом он был вежлив — не дружелюбен, но, по крайней мере, не лишен человеческих качеств. Внезапно от его человечности не осталось и следа. Алекс мысленно увидел, как потянули за цепочку сливного бачка и спустили все человеческое в Бланте в канализацию. — В таком случае поговорим о твоем будущем. Нравится тебе это или нет, Алекс, но Royal and General теперь твой законный опекун.

— Я думал Royal and General не существует.

Блант не отреагировал.

— Действительно, Йан Райдер оставил дом и все сбережения тебе. Однако они станут твоими только по достижении тобой 21 года. Пока же собственность передана в доверительное управление нам. Так что, боюсь, в твоей жизни произойдут некоторые перемены. Американка, что живет с тобой…

— Джек?

— Мисс Старбрайт. Виза у нее закончилась — ее вышлют из страны. Дом мы предлагаем выставить на продажу. Поскольку, к сожалению, родственников, которые могли бы присмотреть за тобой, у тебя нет, Brookland, боюсь, придется оставить. Тебя отправят в школу-интернат. Одну такую под Бирмингемом я как раз знаю. Школа св. Елизаветы в Сауэрбридже. Не очень приятное место, но, боюсь, других вариантов я не вижу.

— Это же шантаж! — воскликнул Алекс.

— Отнюдь.

— А если я соглашусь?

Блант взглянул на миссис Джонс.

— Помоги нам, и мы поможем тебе, — сказала она.

Алекс задумался, но ненадолго. Он знал: выбора у него нет. Его деньги, его настоящее, его будущее — все это находится сейчас в руках этих людей.

— Вы говорили насчет обучения?

Миссис Джонс кивнула.

— Для этого мы и привезли тебя сюда, Алекс. Это тренировочный лагерь. Если ты согласен работать на нас, можем приступить немедленно.

— Приступить немедленно, — повторил Алекс. Неприятные слова. Блант и миссис Джонс ждали ответа. Алекс вздохнул.

— Ладно, согласен. Выбора у меня, похоже, нет.

Он посмотрел на куски остывшей баранины в тарелке: теперь он знал, каково это — быть мертвым мясом.