Тайна прошлогоднего снега - Валерий Роньшин

— Пр-р-р-ивет, Мух-х-ина! Пр-р-р-ивет!

Я прифигела еще раз. Откуда попугай знает мою фамилию?

— Что, Эмма, удивлены? — посмеивался мачо. — Как говорится: чего не чаешь, то и получа­ешь. Рад с вами познакомиться. Много слышал про вас и про ваши похождения.

— А вы кто? — напрямик спросила я.

— Каннибалов Егор Лукич, — представился мачо. — Хозяин этой фермы.

— Ясненько, — произнесла я любимое сло­вечко полковника Молодцова. И, кивнув на рек­ламный буклетик, поинтересовалась: — Так вы любитель детского мяса?

— Нет, я вообще мясо не ем. Я его продаю.

— А зачем?

— А я ненавижу детей, — спокойно сказал Каннибалов.

— Понятненько, — произнесла я еще одно любимое словечко Суперопера и задала новый вопрос: — А с Надежней Львовной Одуванчиковой вы давно знакомы?

Каннибалов усмехнулся.

— Я смотрю, Эмма, вы в своем сыщицком ре­пертуаре. Допрос мне устроили.

— А что, нельзя?

— Ну почему же? Можно. Только услуга за услугу. Я вам рассказываю про Одуванчикову, а вы мне — про прошлогодний снег.

— Ну-у… — начала я. — Прошлогодний снег — это снег, который выпадал в прошлом году…

— Эмма, не стройте из себя дурочку… — мяг­ко прервал меня Каннибалов.

— Дур-р-ра! Дур-р-ра! — Закричал попугай и замахал крыльями. — Эмка Мух-х-ина дуррррррррра!

«Это уж точно, — подумала я про себя. — Ум­ные ведь не обламываются, а я, похоже, обломи­лась».

— …вы отлично понимаете, о чем я гово­рю, — закончил Каннибалов свою фразу.

— Не понимаю, — вполне искренне ответила я.

— А вы повспоминайте, может, что и вспом­ните…

И я действительно вспомнила свой приколь­ный сон № 43, в котором японка пела песенку о прошлогоднем снеге:

— Подари мне прошлогодний снег, и я стану твоей навек… — пропела я куплет из этой песни.

— Что-что? — не понял Каннибалов.

— Песенка мне такая приснилась, — поясни­ла я.

— Эмма, я вас не про песенку спрашиваю, — Уже с легким раздражением произнес Каннибалов.

— Отвечайте, что вам известно о прошло­годнем снеге?

— Да ничего мне не известно! — тоже начала я потихоньку заводиться.

— Значит, по-хорошему не хотите, — покачал головой Каннибалов. — Ну что ж, придется по-плохому. Что вы скажете, госпожа Мухина, если я прикажу сейчас посадить вас в котел, наполнен­ный молоком, на ваши ручки наденут наручники, специально вмонтированные в стенку котла, а сам котел поставят на огонь. Молоко вскоре нач­нет закипать. Как вам такая перспективка — сва­риться в молоке?

— Да никак, — ответила я коротко и ясно. Ишь чего захотел — Эмку Мухину угрозами взять. Эмку Мухину угрозами не возьмешь. Мне еще и не так угрожали. Уж поверьте на слово.

Зато на каннибаловского попугая каннибаловские угрозы произвели сильнейшее впечатле­ние.

Он сорвался с плеча хозяина и залетал по комнате, истошно вопя во все горло:

— Бедная Эмма Мухина! Бедная! Бедная! Ку­да ты попала, Эмма Мухина? Куда ты попала?!

— Ну так что вам известно о прошлогоднем снеге? — принялся по новой доставать меня Каннибалов.

— Все известно, — демонстративно соврала я. — Но вам я ничего не скажу.

Каннибалов вздохнул, тоже демонстративно.

— Ну что ж, придется позвать теллека.

В моем сознании слово «телик» стойко ассо­циировалось с телевизором. Но Каннибалов явно имел в виду что-то другое. Так оно и оказалось.

— «Теллек» — это сокращенно от «телохрани­тель», — объяснил он. — Так вот, моему главно­му телохранителю Паше очень нравится купать маленьких девочек в кипящем молочке.

Пора, пожалуй, делать отсюда ноги, поняла я, да и руки тоже… да и все остальное. Ведь фир­мой мне «гарантирован» полный спектр ощуще­ний по каждому из пяти чувств. А значит, я, си­дя в котле, буду ощущать и закипающее молоко. Нет уж, благодарю покорно…

И, недолго думая (я вообще не люблю долго думать), я применила свой коронный приемчик. Вынула из кармана монетку и со словами: «Орел или решка» — подкинула ее к потолку. Монетка, кувыркаясь, отправилась в полет. Каннибалов машинально проследил за ней глазами. Этого-то я и добивалась — чтоб он подбородок свой за­драл. И со всей силы ка-а-к вмажу ему в этот подбородок. Ногой. Левой, как вы понимаете. И теперь уже полетел Каннибалов — правда, не к потолку, как монета, а к дверям, как ракета. Вышиб спиной дверь и вылетел в коридор. А за ним вылетел и его придурочный попка, истошно горланя: «Кар-ра-ул! Гр-р-абят!» А за попкой вы­летела я — и прямиком на улицу.

А дальше все пошло как в наикрутейшем бое­вике.

На улице меня поджидала очередная неожи­данность, на сей раз приятная. У крыльца стоял американский джип, здоровенный, черный, да еще с открытой дверцей, да еще с работающим мотором.

Я — плюх! — на сиденье.

Хлоп! — дверцей.

Бац! — по газам.

РРРРРРРРРРРР!!. — взревел джип, как разъя­ренный бык!

И — понесся!..

Я направила джип к воротам, на всем ходу вы­шибла обе створки и понеслась дальше, не разби­рая дороги. А за мной уже мчался рой пуль — это охранники и теллеки принялись поливать меня свинцовым дождем из своих автоматов.

Разумеется, все это произошло намного быст­рее, чем я тут вам рассказываю. И пальба, к сло­ву сказать, была намного громче, и пуль летело намного больше. К счастью, ни одна из них в меня не угодила. Да и не в этом суть, ребята. Я ведь бывала в переделках и покруче, и не вир­туальных, кстати сказать, а реальных.

В общем, я неслась на джипе, за мной не­слись жужжащие, как назойливые осы, пули, а впереди меня поджидал самый крутой отстой Острова Очарования.

РАСТЯЖКА!

Не рекламный транспарант, как вы, может быть, подумали, на котором огромными буквами пишут всякую дребедень, а потом натягивают его над проезжей частью. Нет, ребята, это была со­всем-совсем другая растяжечка, на которой гроз­дьями висели бомбы, гранаты, мины и прочие взрывчатые штучки-дрючки, ехх! Ни фига ж се­бе!.. И главное, никуда не свернешь — справа-слева тоже были растяжки…

Я ударила по тормозам!..

Нет тормозов!..

Я рванула ручник!..

И ручник не тормозит!..

А растяжка уже перед самым носом (ну то есть перед бампером) у джипа.

Оставался последний шанс не быть разорван­ной на мелкие кусочки — на всем ходу прыгать из джипа.

Я — за дверцу! А ее заклинило!

Блииииииииииииииииииииин!..

Я оказалась в этой голимой тачке, как в кап­кане!..