Небоглазка - Дэвид Алмонд

Между пальцами у нее были перепонки. Лицо бледное, как луна. Глаза круглые, как луна, водянисто-голубые. Голос высокий, легкий, полный тоски.

— Сестра ли? Братья ли?

Мыш как вскрикнет. Январь схватился за нож. Мы отшатнулись. Снова провалились в черный ил. Она протянула к нам руки:

— Не уходи обратно в Черноты, сестра утраченная, утраченные братья мои!

Мы почувствовали, что трясина засасывает нас.

А она заплакала:

— Не уходи!

— Ох, черт, — всхлипывает Мыш. — Ох, черт! Черт! Я выкарабкалась обратно на сушу. Мыш и Январь тоже выкарабкались. Мы с Январем направили на нее фонарики.

— Вы идете за мной следом! — говорит.

Снова тронула меня за локоть перепончатой ладонью. Вздохнула.

— Как имя твое? — говорит.

— Эрин.

— Ах. Самое имя для сестрички.

И прямо засияла от восторга.

— А уж сколько я вас ждала, Эрин. Теперь пойдемте со мной к Дедуле. Я ему сказала, что видела вас. Теперь надо ему показаться.

Мы ни с места. Туман струится в лучах карманного фонарика.

— Он ждет, — говорит.

— Кто? — переспросил Январь.

— Дедуля. Мой Дедуля. Гляди.

Она обернулась, и туман чуть рассеялся. Лучи фонарика озарили мужскую фигуру у нее за спиной. Высокую и черную, как ночь и ил. Одетую в шорты и тяжелые ботинки. В одной руке ведро, в другой — огромная лопата.

— Они вот, Дедуля! Разве не говорила я тебе? Вот сокровища мои идут из черной Черной Грязи.

Его глаза блеснули в темноте. Он откашлялся и сплюнул:

— Сбрось их обратно в текучую воду, деточка!

— Ну, Дедуля!

Он шагнул к нам, на ходу подымая лопату:

— Давай я закопаю их обратно в ил!

— Ну, Дедуля!

Он остановился и посмотрел на нее.

— Они тебе никто, — говорит.

— Дедуля, вдруг правда сокровища мои наконец появились.

Он собрал пятерней ил с лица и бросил за спину, в трясину. Туман снова сгустился.

— Веди их ко мне, — говорит. — Там посмотрим.

Мы слышали, как он повернулся и как захлюпала грязь под его ботинками.

— Я приведу их к тебе, Дедуля! — говорит. — Ты иди почистись, а я приведу их к тебе.

Протягивает к нам руки:

— Пойдем!

Мы ни с места.

— Там тепло, уютно, там еда!

— Он убьет нас, на фиг, — говорит Ян.

— Нет! Он будет любить и охранять вас, как любит и охраняет Небоглазку.

— Это ты — Небоглазка? — спрашиваю.

— Я — Небоглазка, сестра моя!

Она просияла улыбкой.

— Надо идти со мной, — говорит. — Эта Грязь — опасность. Надо уходить, пока не пришла текучая вода и не смыла вас.

Я посмотрела на Января, на Мыша. Делать нечего.

— Пойдем, пойдем! — пела она.

Повела нас по суше. Плот мы тащили за собой. Привязали его к древнему швартовочному кольцу и поднялись за Небоглазкой по остаткам лестницы к остаткам причала. Карабкаясь за ней, я увидела, что между пальцами ног у нее тоже перепонки. Наверху она протянула руку каждому из нас, помогая подняться. Попыталась коснуться наших лиц. Мы все как отшатнемся. А она только улыбается:

— Не бойтесь, сестра моя, братья мои! Здесь нечего бояться!

Опять потянулась к Январю и Мышу.

— А ты кто будешь? А ты кто?

— Это Январь Карр, — говорю. — Это Мыш Галлейн. А я — Эрин Ло.

— Чудные, до чего же вы чудные! — выпевает. — Идите! Идите следом за Небоглазкой!