Лето пахнет солью - Наталья Евдокимова

– Девочка, тебе камни помочь донести?

А я ему:

– Нет, не надо!

Глупый такой парень, у него волосы длинные и уши закрывают, а что за человек, у которого уши закрыты?! А еще он зонтики противозагарные продает, то есть дает попользоваться за деньги. Тот еще тип. Дедушке он тоже не нравится. Потому что дедушка как-то перегрелся, подошел к нему, спрашивает:

– Почем зонтики?

А парень ему:

– А я уже закрываюсь, – и ушел.

Но я лучше о камнях расскажу!

А то вы думаете, что за камни?! А это просто самые красивые камни с пляжа! Самые-самые! Разве это пересказать словами! То зеленые, то красные, то просто очень круглые или необычной формы. Я их нахожу на пляже и собираюсь везти с собой в город. У меня для этого есть чемодан, я из него все вещи достану и оставлю в каком-нибудь месте, где никто не найдет.

Камни важнее!

И вообще, все коллекционеры были великими людьми.

Менделеев, например, коллекционировал химические элементы, и их так много у него накопилось, что пришлось ему их как-то там располагать. Не буду ничего говорить о том, что ему что-то там приснилось! Все про это говорят, глупость какая! Надо было куда-то человеку деть наколлекционированное – он и дел!

Дедушка говорит, что мы всё это не потащим, и заставляет меня держать камни перед дверью, на улице. Там уже скопилась приличная гора. То есть это дедушка так считает, что гора у меня приличная скопилась, но там всего несколько камушков!

Я так деду и говорю:

– Там, деда, всего несколько камушков!

А он мне:

– Нет, Анечка, там больше камушков!

Много он понимает! И вообще, как он может думать, что они не вместятся в мой чемодан или что я его не довезу? Красивые камни много не весят! Чтобы это доказать, я даже нашла один с дедушкиным портретом.

– Смотри, дедушка, твой портрет! – сказала я.

А дедушка:

– Не похож!

Есть в мире люди, которые всегда праздник испортят, но мой дедушка не из таких. Он, конечно, сначала сказал, что не похож на портрет на камне, а потом мне мороженое купил, чтобы я не расстраивалась. А чего мне расстраиваться! Я дедушке еще тыщу портретов на камнях найду, и они точно будут на него похожи.

Осенью я вот каштаны собираю. Их некрасивых нет. Они все гладкие и приятные на ощупь. Мокренькие такие, красота! А есть такие каштановые ежики, внутри у которых по три каштана, а то и по четыре, и все маленькие, необычные! У нас в городе целая каштановая аллея, и я собираю каштаны то в пакет, то просто в карманы. Думаете, мои карманы так просто каштанами заполнить? Ну уж нет! В моих карманах очень удобные дырки, и каштаны туда проваливаются. И вся курточка становится большим пакетом! Я хожу и гремлю, как каштанособиратель. А держу я каштаны на балконе. К концу осени полбалкона ими завалено! Но они сморщиваются и становятся некрасивыми. И мама, когда меня нет дома, потихоньку их выбрасывает. Она думает, что я ничего не замечаю! Попробуй тут не заметь, когда в конце концов остаются три дохлых каштанины!

Но с морскими камнями этот номер не пройдет! Я их пронумерую! Где-то так, сбоку, чтобы видно не было, чтобы только я видела!

А бывают люди еще страннее, чем та девчонка, из-под которой я свои камни выгребала. А страннее девчонки может быть только мальчишка, конечно! Мы с ним лбами столкнулись, когда я собирала свои суперкамни. Он мне говорит:

– Ты зря такие собираешь, другие надо.

А я у него сразу спросила, как его фамилия. Потому что учителя в школах всегда так делают, и это очень помогает с дисциплиной! А он отвечает:

– Ну, Соколов… Просто ты собираешь круглые и разноцветные, а надо плоские и белые… Смотри, вот такие…

И он мне свой камень под нос подсовывает, белый, плоский, обычный! Ну не странный ли этот Соколов?! Мишей его зовут, видите ли. Ну и что! Что же, сразу собирать плоские камни, раз тебя Мишей зовут?

Я ему все это и сказала, а он только спрашивает:

– Рисовать умеешь?

Как будто у меня на лбу написано, что я в художественную школу хожу! Надо у деда спросить, написано у меня или нет. Вдруг он сам написал, когда я мирно спала.

А этот Миша Соколов заявляет:

– Я просто сувениры делаю, на камнях рисую. Ну и там, на входе, продают, я им сдаю…

– Еще и деньги за это платят? – вкрадчиво интересуюсь я.

– Ну не семечками же расплачиваются…

Я взяла этого Мишу Соколова за руку и потащила к деду. Говорю:

– Он меня забирает сувениры делать, мы ушли.

А дед:

– Никуда вы не ушли.

Что мне нравится в моем дедушке, так это то, что он всегда отвечает однозначно!

Я тогда говорю:

– Сейчас уйдем.

А дедушка:

– Не уйдете никуда. Я не разрешаю.

А Миша Соколов говорит:

– Да я ее просто так спросил, поинтересоваться, а она идет уже…

Не знаю, что там переключилось в голове у дедушки, и он тогда сказал:

– Ну, пусть идет.

Ну, и потом несколько дней мы рисовали на камнях. Этот мальчик похуже рисовал, а я получше. Хорошо Миша Соколов только магнитики сзади приклеивал и лаком камни покрывал. И нечего дедушке говорить, что я увлекающаяся! Никакая я не увлекающаяся! И зачем дедушка пытался меня деньгами подкупить, чтобы только я рисованием не занималась, – не понимаю, ведь рисовать полезно! Я так ему и говорила:

– Рисовать полезно!

А дедушка отвечал:

– Мороженое тоже полезно! Пойдем есть мороженое.

Но меня так просто не купишь! Уж если я взялась рисовать, то буду рисовать до победы или до отъезда! Пока все плоские камни не закончатся на берегу! А они никогда не закончатся!

И я рисовала: волны, кораблики, бананы, горы, снова волны, потом два кораблика, потом красивые непонятные листочки, и еще три горы, и снова волны, и еще… И с каждым разом получалось все лучше и лучше! Я даже не помню, где мы это всё рисовали, помню, что иногда мне есть хотелось, и тогда Миша Соколов отводил меня перекусить, и мы снова возвращались…

Даже жалко было уезжать! Я только размахнулась! Я бы могла рисовать не просто волны, а волны разной величины, и барашков, которые на волнах, и даже, может, этого Мишку Соколова. А что, пусть бы прицепил магнит к своему холодильнику и любовался.

Дедушка почему-то похихикал, когда мы, уезжая, прошли мимо моей кучи камней. А у меня в жизни, может быть, приоритеты поменялись!

А в поезде дедушка вдруг говорит:

– Как он, этот Миша, смотрел на тебя, когда провожал нас…