Тайна «Звездного странника». Сердце пирата. Гладиатор забытых созвездий. Пират против всей Галактики - Дмитрий Емец

У Крокса и Грохотуна была великолепно отработанная реакция. Они неслись по лестнице, перескакивая через три ступени. За ними летел попугай и, подстегивая их, повторял:

– До разгерметизации две секунды… Одна секунда!

Взбежав на самый верх лестницы, пират и робот ворвались в пролом за мгновение до предполагаемой разгерметизации. Они бросились на пол и закрыли головы руками в ожидании сильного взрыва, обычно происходившего сразу после того, как в обшивке корабля появлялась хоть малейшая трещина.

Время шло, а взрыва все не было. Постепенно вдали от опьяняющего гриба Крокс и Грохотун стали приходить в себя.

– А как же разгерметизация? – Очнувшийся великан приподнял голову и тоскливо покосился на дверь воображаемого люка, за который он принял пролом в стене.

– Фиг тебе! Разгерметизации не будет! – объявил попугай. – Шутка!

– Шутка!!! Ах ты! – Грохотун хотел схватить попугая, но ловкая птица увернулась, и робот, врезавшись в стену, растянулся на полу.

– Отдохни, пьяненький ты мой! – пожалел его попугай, усаживаясь к нему на спину.

Следом за Грохотуном пришел в себя капитан. Первым делом он раздвинул грудные пластины своего бронированного панциря, проверяя, на месте ли рубиноглаз.

– Где он? – взревел Крокс. – Где мой камень? Его похитили!

– Вот он, капитан. Не волнуйтесь! – Попугай перелетел на плечо Крокса, разжал клюв и уронил рубиноглаз прямо ему на ладонь.

– Как он у тебя оказался? Отвечай! Он же был у меня. – Пират подозрительно разглядывал рубиноглаз, проверяя, настоящий ли он.

– Вы выбросили его, капитан. Там, в пещере. Сказали, что он вам больше не нужен и вообще не в деньгах счастье, – объяснил попугай.

Крокс хмуро потер лоб.

– Ты уверен, что я мог такое сказать? Что рубиноглаз мне не нужен? – усомнился он.

– Вы не только сказали. Вы даже швырнули камень на песок и хотели на него наступить. Я едва его спас, – сочувственно сообщила птица.

Крокс посадил попугая к себе на человеческое запястье и погладил его по хохолку.

– Что это на меня нашло? – пробормотал он. – Бросаться рубиноглазом стоимостью в планетную систему! Этот гриб лишил меня рассудка.

Капитан поднялся и, увидев растянувшегося у стены Грохотуна, пнул его ногой:

– А этот почему здесь разлегся?

– Он неосторожно врезался в стену, – объяснила птица. – Что с него взять? Устаревшая конструкция.

– Что? Это я устаревшая конструкция?! – взбешенный робот вскочил. – Неправда! Не верьте ему, капитан! Я могу инструкцию показать! – Он вытащил потрепанную инструкцию и стал торопливо ее листать. – Я тебе покажу, какая я конструкция. Где-то тут должно быть… Сейчас я тебе покажу, кто из нас устаревший. Сейчас ты убедишься…

Но нужное место в книжечке никак не находилось, и Грохотун стал пыхтеть от возмущения. Из его слуховых динамиков повалил пар.

– Где же это? – повторял он. – Это же где-то тут было, я помню…

Крокс выхватил у него инструкцию и швырнул ее на пол.

– За мной, тупицы! – взревел он. – Мы и так целую ночь потеряли в этой дурацкой пещере! Где теперь искать девчонку, рубиноглазы и ежа? Ладно, пойдем наудачу! Вперед!

И киборг широкими шагами потопал по главному коридору. Грохотун подобрал книжечку, отряхнул ее, заботливо разгладил и поспешил за капитаном.

– Сами вы устаревшие модели! – бубнил он себе под нос. – Я вас всех еще на свалку отправлю!

Вдруг Крокс замедлил шаг и, помрачнев, покосился на попугая:

– Слушай, птица, только отвечай правду! Я тебе больше ни о чем не говорил? Там, в пещере, когда был под воздействием этого гриба?

– Что вы имеете в виду, капитан? – искренне удивился попугай. – Что вы могли мне сказать?

– Ты уверен, что я ничего тебе не сказал? Про девчонку, про ежа?

– Вы ничего не говорили, только прыгали вокруг гриба и орали, как начинающий пиратик… – И попугай убедительно нахохлился.

– Ну, смотри у меня! – Крокс просверлил попугая долгим подозрительным взглядом и с явным облегчением продолжил путь.

Попугай осторожно приоткрыл один глаз и посмотрел на капитана. Он разинул было клюв, чтобы что-то сказать, но передумал и почесал лапкой под крылом.

Неожиданно подземные пещеры дрогнули и по ним пронеслось гулкое «ой-ой-ой!». С потолка посыпались мелкие камешки.

– Они где-то поблизости! – гаркнул Грохотун. – Слышите, капитан?

И пираты помчались по подземным переходам в сторону Ойкающего оврага. А ойканье все не ослабевало, причем ощущение было такое, что оно принадлежит не человеческому существу. В нем слышалось что-то потустороннее. Казалось, ойкали и стонали все лабиринты и пещеры.

Пока робот-убийца и Крокс, спотыкаясь и ругаясь, несутся по темным подземным ходам в сторону Ойкающего оврага, расскажем немного об этом овраге, а заодно и о том, что произошло с Капризиком.

Ойкающий овраг был одним из самых таинственных и неизведанных мест подземелья. Даже копачи, хоть и жили в пещерах долгие тысячелетия, ничего толком не знали о нем.

Ойкающим оврагом называлась узкая зигзагообразная расщелина в скале, через которую был протянут покосившийся веревочный мостик. Он назывался Качающимся. Наверно, потому, что он ни секунды не мог висеть спокойно, а все время раскачивался и поскрипывал, точно в его шатких веревочных опорах жили какие-то беспокойные духи.

Другая необъяснимая особенность Ойкающего оврага заключалась в том, что расщелина, через которую был натянут мостик, не имела дна. Сколько ни вглядывайся и ни бросай вниз светящиеся грибы, дна все равно не увидишь. Огонек гнилушки или вспышка гриба, исчезая на неизведанной глубине, становились невидимой точкой, а до дна не долетали.

Иногда по ночам из расщелины доносились тревожные звуки, напоминающие грустные, одинокие вздохи.

Может быть, поэтому копачи избегали пользоваться Качающимся мостиком и без крайней необходимости никогда не проходили через Ойкающий овраг. Нередки были случаи, когда одинокие путники вообще исчезали в этих краях, и о них было известно, что они собирались перейти через Ойкающий овраг.

Непонятно, почему Капризик решил воспользоваться именно этой дорогой к Саду кристаллов. Возможно, он сделал это из упрямства, а возможно, что более вероятно, путь через Шмелиное болото показался ему куда более опасным.

Капризик подошел к Ойкающему оврагу, подсвечивая себе гнилушкой. Хотя ветра, сквозняка или какого-либо дуновения не было, мост поскрипывал и тихонько раскачивался. Откуда-то снизу, из немыслимой глубины, доносились пугающие шорохи.

Капризик в страхе оглянулся – никого. Тогда, насвистывая и делая вид, что совсем не боится, он ступил на деревянную планку Качающегося мостика, крепко держась за веревочные перила всеми четырьмя ручками.