Мастер-класс по неприятностям - Валерий Гусев

– Еще как! – возмутился ботаник Мальков и, неуклюже забравшись в фуру, выпрямился во весь свой малый рост, дернул вожжи. – Но, залетные!

«Залетный» шагнул вперед, пошел себе неторопко… Оглобли грохнулись на землю, телега осталась на месте. Мальков опрокинулся на спину, задрав ноги.

– Приехали, – усмехнулся Никита. – Штурмовики…

Мы перегрузили непроданную черешню в холодильники и пошли обедать. Атаков задержался в конторе, а потом присоединился к нам.

– Да, – вспомнил он и полез в карман, – Оболенский, тебе письмо.

– От жены? – сострил Никита.

– От детей, – сострил я.

Письмо было, конечно, от Алешки. Я не стал его читать за обедом, отложил на вечер. А после обеда пошел в контору, звонить папе.

Фермер Атаков помог мне соединиться с Москвой по коду и тактично вышел.

Я все рассказал папе. Не только то, что произошло со мной, а вообще о том, какие здесь порядки на местных рынках.

– И менты, пап, здесь неправильные.

Папа не обиделся, он сам говорил, что слово «мент» звучит по-разному. Мент может быть правильный – честно выполняющий свою работу. И неправильный, который не защищает честных граждан, а помогает жуликам, за деньги.

– Ладно, – сказал папа. – Я разберусь. Привет от мамы.

– И ей тоже. Как там Алешка?

Папа рассмеялся:

– Ты бы лучше спросил: как там Митек?

– Я ему сочувствую. Кстати, Лешка опять письмо прислал.

– Что пишет?

– Я еще не расшифровывал.

– Будет что-нибудь интересное – сообщи. Оставайся на связи. Если ты мне будешь нужен, позвоню сам.

– Пап, звони в контору, у нас мобильники на станции украли.

– А я тебе говорил: не зевать на Тихорецкой! Давай номер конторы. Да, я через пару дней могу в командировку уехать, так что не волнуйся. Я приму кое-какие меры.

Вечером, на сеновале, мы долго не могли угомониться.

Я не скажу, что мы ехали на Кубань, чтобы совершать там трудовые подвиги. Кто-то из ребят ехал просто из интереса, кому-то некуда было деться и не хотелось сидеть в горячей летней Москве, кто-то рассчитывал подзаработать – деньги лишними не бывают, особенно в пятнадцать лет. Я вот поехал только потому, что Бонифаций, формируя наш отряд, походя сказал мне: «Дима, я на тебя надеюсь». И куда тут денешься, когда на тебя надеется человек, которого ты уважаешь.

Да и работали мы в первое время без особой охоты и без умения. Больше в рот собирали ягоды, чем в корзины. И многие уже пожалели, что поехали. Уставали с непривычки, ленились иной раз, но как-то постепенно и незаметно втянулись. К тому же жалко стало эту самую черешню, которая вот-вот начнет осыпаться на землю и гнить без всякой пользы. А потом мы начали осваиваться и стали видеть, как работают другие люди. Особенно наш «хозяин» Атаков. А когда рядом с тобой работают хорошо, неловко работать плохо.

А вот сейчас мы вообще многое увидели другими глазами. Повзрослели, что ли?..

Особенно бушевал ботаник Малек.

– Мы должны нанести им всем отпор. Нас много, и у нас есть Никита. И Бонифаций.

– Ты, Малек, в школе очень умный, а здесь вовсе дурак.

После этих слов Мальков увял и долго помалкивал. Обиделся.

– Слушать сюда! – точно как наш Полковник рявкнул Никита. – Нас почти двадцать два человека, целый взвод. Делимся на два отряда. То есть на два отделения. Одно, во главе с Мальком, ставит рекорды по сбору урожая и торговле, а другое будет охранять работников прилавка.

– Правильно, – забыл про свою обиду Мальков. – Я буду командовать отделением охраны!

– Ты торговать будешь! – отрезал Никита. – Ты худой, мелкий, тебя покупатели жалеть будут. Сдачу не станут брать.

Мальков опять обиделся и замолчал.

Зато Бонифаций, который все слушал за воротами, не смолчал – выступил:

– Я отвечаю за вас перед вашими родителями и перед будущим нашей страны.

– Прикольно, – сказал Никита. – Я вам не завидую.

– Не перебивай старших, ты не в школе. Я запрещаю всю деятельность вашего ополчения до особого распоряжения.

– И сбор черешни тоже? – спросил Никита. С надеждой в голосе.

– А умываться? – спросил Мальков.

– А спать можно? – зачастили остальные. – А обедать?

Бонифаций неожиданно для нас растерялся. Я решил его выручить.

– Парни, – сказал я. – Нам обещали помощь из центра.

– Батя твой? Спецназ пришлет?

– Не смешно! – теперь Бонифаций выручил меня. – Каждый должен заниматься своим делом. Одни будут собирать ягоды, а другие воевать. Это всем ясно? – И Бонифаций обвел нас тем самым своим взглядом, под которым мы молча ежились еще с пятого класса.

Следующим утром мы снова поехали на рынок и допродали оставшуюся черешню. Никто нам не мешал, никто не требовал «делиться» и никакой патруль с яблоками и семечками к нам не приставал.