Пусть танцуют белые медведи - Ульф Старк

— Ну что теперь делать? Не могу же я выйти без маски!

— Сейчас мы вмиг все приделаем!

Я кинулся в родительскую спальню. Я знал, что мама хранит швейные принадлежности в желтом трюмо. Мне пришлось немного покопаться, прежде чем я нашел то, что искал, — небольшой кусок суровой нитки и иголку. Я уже собирался задвинуть ящик обратно, когда заметил, что что-то торчит между носовыми платками и старыми чулками.

Это был пакет, завернутый в белую бумагу и перевязанный коричневой лентой. Он был небольшой, и к нему была привязана открытка с рождественским гномом. Мама в своем репертуаре: сначала спрячет подарок, а потом о нем забудет! Папа-то бы, конечно, ничего прятать не стал.

Пока Дагмар возилась с маской, я сунул пакет на самое дно ее мешка. Я вообразил себя ангелом-спасителем, мне казалось, что сияющий нимб озаряет мою обритую голову.

— А вот и гном! — обрадовался отец. Он первым подбежал к двери и распахнул ее настежь.

В дверях стояла Дагмар. Ее красный колпачок развевался над только что подлатанной маской, карие глаза, прищурившись, смотрели сквозь крошечные отверстия, казалось, ей тысяча лет, не меньше, и прибыла она прямиком из Царства белых медведей.

— Да входи же!

Папа провел ее в гостиную.

— А вот и я с подарками! — возвестила Дагмар своим тысячелетним голосом.

Под перезвон рождественских ангелов, стоявших на придиванном столике, она приступила к раздаче подарков.

Сессан досталась резиновая косточка, а дедушке — сигара. Маме — моя губная помада, которой она сразу же накрасила губы. Я получил магнитофон, такой маленький, что умещался в кармане, и свитер, такой большой, что налез бы и на слона: бабушка специально связала его на вырост. Папе я купил новую губную гармошку. Она блестела, словно серебрёная, и стоила так дорого, что на нее ушли почти все деньги, которые я заработал за раздачу рекламных проспектов. А еще он получил пару кальсон, на которых я сзади фломастером написал: «Покой». Бабушка, как увидела эту надпись, так и зашлась от смеха, у нее даже слезы полились из глаз. Они капали прямо в форму для выпечки, которую подарила ей мама.

Отец сидел и вертел в руках гармошку, глаза его сияли от радости.

— Только полюбуйтесь! — повторял он. — Видали ли вы когда-нибудь такую гармошку?

Папа осторожно поднес ее к губам и попробовал разок дунуть. На голове у него красовалась белая меховая шапка — подарок от мамы. Он был похож на настоящего белого медведя, а гармошка играла как раз так, как и положено в песне Элвиса «Aloha-Oe».

Больше папа не мог терпеть, хоть поначалу и задумал приберечь Сюрприз под самый конец, когда все подарки уже будут розданы. Он поднялся с места.

— Послушай-ка, рождественский гном, а как насчет пакета, который ты спрятал в соседней комнате. Ты про него не забыл?

— В чем дело? — заволновалась мама. — Какой еще пакет?

— Этот парень в колпаке припрятал один подарок, — объяснил с улыбкой отец. — Но, к счастью, я вовремя его нашел.

Он потянул Дагмар по направлению к спальне.

— Да это все мелочи! — крикнула им мама.

— Конечно — «мелочи»! — отвечал папа и продолжал двигаться к моей комнате.

Он распахнул дверь, и все увидели стоявшую там коробку. Мама снова села на место. А я было подумал, что она вот-вот бросится за ними вдогонку.

— Так ты об этом? — спросила она еле слышно.

— Ясное дело! — подтвердил отец. — Это тебе от самого большого в мире жадины.

Он сам донес коробку и поставил к маминым ногам. Мама совсем опешила. Дрожащими руками она разорвала упаковку.

Внутри был телевизор — блестящий и огромный. Двадцатишестидюймовый, известнейшей марки «Люксор». Модель года!

— Чокнутые! — прошептала мама. — Он, поди, уйму денег стоит.

— И с дистанционным управлением, — сказал отец. — Представь, ты теперь можешь полеживать на диване и трескать свои огурцы, пока ждешь…

Но он не успел договорить. Мама закрыла ему рот рукой. И заодно чмокнула его в лоб. Там остался яркий красный след от помады — как раз у края шапки.

— Сумасшедший, — вздохнула мама и как-то погрустнела, так бывает, когда по-настоящему чему-то рад.

«Now and then, — пробормотал папа, — now and then there’s a fool such as I»^[8].

Вот здесь бы всему и закончиться!

Словно стоп-кадр, когда фильм вдруг останавливается и все застывает на месте. Пусть бы отец так и стоял с красным поцелуем на лбу и навечно сохранил это радостное выражение. А мама бы так и замерла на цыпочках подле него в своем красном платье, все еще вытянув губы для поцелуя и положив руки ему на плечи. И через дым дедушкиной сигары можно было бы разглядеть елку, новенький телик и мою улыбающуюся рожу.

Но в этот самый момент наш рождественский гном все-таки извлек на свет божий тот самый белый пакетик с коричневой лентой.

— А вот вам еще подарочек! — объявил он маме.

Дагмар не успела даже прочитать, что было написано на привязанной к пакету открытке, как мама выхватила его у нее из рук. И прижала к груди.

— Пожалуй, этот я сейчас открывать не стану, — сказала она. — Я уже и так вся в подарках.

— Что за чепуха! — возразил папа. — Открывай поживее, а потом испробуем телевизор.

Но, похоже, маме очень не хотелось это делать.

Пока она разворачивала бумагу, руки у нее дрожали. Она опустилась на диван и с мольбой посмотрела на отца.

— Дорогой, — сказала она, — это все пустяки.

— Да что с тобой? Смех да и только!

Он направился к ней, словно хотел сам открыть этот злосчастный подарок, чтобы она перестала наконец вести себя так по-идиотски. Мама вздрогнула, и подарок выскользнул у нее из рук. Коричневая шкатулочка упала ей на колени, замок раскрылся, и оттуда вывалилось что-то красное и блестящее.

— Господи!

Бабушка поднесла вещицу к свету. Это было ожерелье из каких-то красных камней. Ничего особенного. Никакого сравнения с прочими мамиными побрякушками. Но бабушка в изумлении разглядывала камни. Она даже заглянула в открытку. Прочла и повернулась к отцу.

— Неплохо! — сказала она. — Вот это сюрприз!

— В чем дело?

— Я так и знала, — заявила бабушка.

— Что вы там такое знали?

— А вот что! — сказала бабушка и потрясла открыткой.

— В чем дело? — пробормотал дедушка, вынырнув из облака сигарного дыма.

— А в том, что у них будет ребенок! — торжествующе объявила бабушка.