Дина. Дар змеи - Лене Каабербол

Издали я слышал, как торговый люд собирается у ворот с товарами, а прачки там же дразнят друг друга и хихикают по поводу сына одной и дочери другой, дескать, что у этих двоих было ночью… И все шло своим чередом, будто ничего не случилось. Мир за отдушиной был обычен и полон людей, озабоченных тем, что будет у них на обед и сколько они получат за два мешка ячменя и тележку, полную капусты. Пока я стоял здесь, я стал совсем другим человеком, я уже не мог думать о себе как прежде, а Нико, верно, валялся на каменном полу в Зале Шептунов и мало-помалу лишался ума — минута за минутой, от одного презрительного шепотка до другого, такого же презрительного.

Дверь отворилась. В проходе за дверью стоял Местер Вардо в сопровождении тех же самых стражей, что притащили меня в Зал Шептунов в последний раз.

— Подойди ко мне, сын мой! — сказал Вардо.

Я подчинюсь и, может, тогда избавлюсь от Шептунов? Может, тогда он даст мне напиться?

— Местер! — хрипло прошептал я. — Я хочу пить!

— Да! — ответил он. — Скоро тебе дадут воды. Если ты мужествен, послушен и покорен воле Князя!

Мужествен! Таким мне больше не бывать! Сердце упало у меня в груди. Что нужно Князю от меня?

Они повели меня через крепость, а потом вниз по лестницам к площади у причала. Перед входом в пещеру струились лучи солнечного света, а над нашими головами свисали, будто гроздья темных мохнатых фруктов, спящие летучие мыши.

Два других стража спустились с лестницы, ведя меж собой Нико. Его глаза блуждали по всей пещере, от меня до лодок, пришвартованных у моста, до Местера Вардо, и снова возвращаясь обратно. Мне казалось, будто в этом взгляде таилось нечто обвиняющее, и я отводил глаза в сторону. Труслив! Гадок! Да, ему незачем было это говорить. Я и сам хорошо знал, о чем он думал.

Что-то мерзкое и тяжелое зашевелилось в моей душе, гнев — такой же холодный и медлительный, как змей ползучий. Кто он-то сам? Кто дал ему право так смотреть на меня, с таким превосходством и осуждением? Только потому, что он видел, как я целую знак дракона, герб на перчатке Вардо? Что в этом такого ужасного? Пожалуй, при теперешних обстоятельствах это только разумно. Только болваны бесполезно мучают себя. Такие болваны, как Нико.

Местер Вардо положил руку мне на плечо. Ту самую руку, с драконьим перстнем.

— Взгляни на меня, сын мой! — вполголоса произнес он, и я вдруг подумал о своей матери. Это потрясло меня: что общего у Местера Вардо и Пробуждающей Совесть?

Быть может, куда больше, чем кажется!.. Во всяком случае, я не мог заставить себя поднять голову и встретить его взгляд, даже если б этого хотел.

— Каково теперь твое самое большое желание? — спросил он.

— Хочу воды! — не задумываясь, выкрикнул я. Я так ужасно страдал от жажды. — И спать!

Местер Вардо кивнул, словно такого ответа он только и ждал. Я облегченно вздохнул. Я не сделал никакого ложного шага.

— Я могу дать тебе и то и другое! — сказал Вардо. Потом, подойдя к Нико, он так же положил руку ему на плечо и произнес:

— Глянь на меня, Никодемус!

Нико чуть подольше медлил с ответом, нежели я. Но и он в конце концов поднял глаза и встретил взгляд Местера.

— Каково твое самое большое желание теперь? — спросил Вардо.

Нико некоторое время молча смотрел на Наставника. И непокорность прозвучала в его голосе, когда он наконец прервал молчание.

— Хочу свободы! — произнес он, покосившись на проем пещеры и голубоватый воздух на воле.

— Нет! — ответил Местер Вардо. — Пожелай себе что-нибудь другое!

Нико только покачал головой. Вардо нахмурил брови.

— Никодемус, тебе следует знать, что Князь в милости своей даровал мне исполнить одно из твоих желаний. Неужели эта милость пропадет впустую из-за твоей строптивости?

Нико испытующе поглядел на Местера Вардо.

— Хорошо! — сказал он. — Свободу Мире!

— Мире? Дочери Аврелиуса?

— Да! Если Князь в самом деле имеет в виду ту милость, о которой ты говоришь, пусть Мира вернется к домой к своим родителям.

Местер Вардо очень долго разглядывал Нико. Потом кивнул:

— Замечательно! Это в моей власти! Если ты заслужишь это.

Он повысил голос, чтобы удостовериться, что мы оба достаточно ясно его слышим.

— Князь желает испытать вашу верность, смелость и выносливость. Здесь в воде скрыт золотой кубок, драгоценное сокровище. Тот из вас, кто достанет этот кубок из бездны и отдаст мне в руки, будет вознагражден и желание его выполнено. Тому же, кто изменит, придется вернуться в Зал Шептунов и оставаться там, покуда он не научится истинному послушанию.

Он кивнул стражам, и они потащили нас обоих.

Нико был уже в трех шагах от края плавучей пристани. Я — немного дальше. Мы оба бросились в воду так стремительно, словно нужно было успеть спасти кого-то.

Вода была холодна. Более чем холодна. Холод сковал меня, и страх овладел мною: что если сердце мое остановится?! Но Нико уже пошел вглубь. И если я не найду кубок раньше, стражи опять потащат меня в Зал Шептунов и оставят там, пока я не свихнусь или не придумаю, как самому покончить с собой.

Глубоко вдохнув, я нырнул. Вода была прозрачная, как стекло, и холодная, как лед. До дна было далеко. Там, внизу, мир был бело-зеленым, он походил на горную страну, где скалы сменяют глубокие долины, темные, как ночь. Я увидел Нико чуть подальше. Он плыл вниз, делал сильные гребки, и мелкие пузырьки от его одежды и волос поднимались, будто сверкающий поток, к поверхности, точно легкий дымок.

Я не видел никакого кубка. Кровь шумела и пела в ушах, а вскоре мне стало нечем дышать. Но Нико еще не вернулся. Если он отыщет кубок раньше меня…

Я сделал еще несколько отчаянных гребков, но руки едва слушались меня, а в груди горело, словно там вспыхнул пожар. И не было сил. Если я задержусь здесь, внизу, я утону. Я кинулся вверх, к поверхности, и пока вдыхал воздух большими, схожими с рыданием глотками, успел несколько мгновений полежать, распластавшись на воде.

Потом я снова нырнул.

Тень в воде, какое-то движение… Нико скользнул мимо меня на пути вверх. Неужто нашел? Нет! Его руки были пусты. Он еще не нашел кубок. Я поплыл вниз, чуть подальше к входу в пещеру. Края подводных рифов были остры, будто клыки, и шероховаты. Когда рука слегка задела одну из подводных вершин, край скалы оцарапал кожу, и легкое облачко алой крови медленно разошлось в воде. Не может ли Морской Змей почуять кровь? И появлялся ли он когда-либо в пещере? Нет, лучше об этом не думать!

Там! Блеск золота! Я ринулся вниз, и мне было все равно, что острый край скалы разодрал и колено, и штаны. Был ли это кубок? Нет! Металл, но никакой не кубок! Пряжка, похоже, от башмака или пояса. Я отогнал от себя мысль о том, откуда она взялась здесь. И где ее владелец? Не в брюхе ли у Змея?