Ощути страх - Лорен Чайлд

Был четверг, и Руби опоздала в школу. На самом деле она пришла заранее, потому что намеревалась перехватить Клэнси перед началом занятий. Она ждала, что он выедет из-за школьного здания на велосипеде, но прошло двадцать минут, а он все еще не появился. Другие ученики приходили и скрывались за дверьми школы, но Клэнси среди них не было, и чем дольше Руби ждала, тем сильнее ей казалось, что она все-таки просмотрела его.

Она снова проверила стойки с велосипедами, на этот раз более методично, и увидела то, что искала: когда-то этот велосипед был зеленым и принадлежал ей, но потом был прокрашен в «ураганный» синий цвет и подарен Клэнси, однако теперь он был желтым. Не полностью желтым, но с уродливыми мазками желтой краски – той самой краски канареечного оттенка, которую Руби видела на магазинной тележке миссис Бисмен.

Когда Руби вошла в класс, миссис Дриско отметила ей опоздание и назначила наказание, однако девушку это мало волновало: ее внимание было приковано к Клэнси Кру, у которого на лбу красовалась огромная нашлепка пластыря, а на волосах – характерная желтая полоса.

Свое наказание Руби понесла во время большой перемены вместе с другими невезучими учениками – прямо перед ней сидел Жук и заполнял обе стороны листа А4 тезисами на тему «уважительного отношения к школьному имуществу», в то время как сама Руби писала крайне нудное эссе о важности пунктуальности. И пока она пыталась указать на занудство этой темы, взгляд ее упал на ботинки Жука. Как и можно было ожидать, этот парень относился к числу тех людей, которые даже в гроб не лягут, не надев фирменные кроссовки. И чем больше она смотрела, тем больше видела, а видела она желтую краску на его подошве.

Краска оказалась канареечно-желтой, и Руби была уверена, что эту краску распылили из аэрозольного баллончика.

Когда прозвонил звонок и наказанных выпустили из душного класса, Жук догнал Руби в коридоре.

– Привет, – сказал он, – а в чем ты провинилась?

– У тебя на подошве желтая краска, – произнесла она.

Жук взглянул на свою обувь.

– Да, кажется, я испачкался.

Руби смотрела на него грозным взглядом, и парень понял, что что-то назревает.

Голос девушки был лишен интонаций, по ее лицу тоже ничего нельзя было прочесть, однако заданный вопрос был совершенно недвусмысленным:

– Зачем ты испортил мой велосипед?

– Твой велосипед? – переспросил Жук. – Я бы такого никогда не сделал, зачем бы мне? Я хочу сказать, ты мне нравишься.

– Этот велосипед был очень мне дорог, однажды он спас мне жизнь. Клэнси Кру – единственный человек на планете, которому я могла отдать этот велик, а ты взял и облил его краской.

На лице парня начало медленно возникать осознание.

– Я не знал, что это твой, – объяснил он.

Клэнси, который как раз шел к кабинету, в этот самый момент оказался поблизости. Думал он только о том, чтобы ни в кого не врезаться. И в результате он не увидел, как его вернейшая подруга разговаривает с парнем-гориллой. Он поднял взгляд только тогда, когда услышал знакомый низкий голос.

– Этот Кру – твой друг? Ты, должно быть, шутишь.

– С чего бы мне шутить? – возразила Руби. – Разве это похоже на шутку?

– Ну просто ты кажешься такой крутой, понимаешь?

– Я и есть крутая, – заявила Руби.

– А он полный лох.

– Этот «лох» – мой давний друг. Лучший друг, если уж на то пошло.

– Я хочу сказать, откуда мне было знать, он же полное днище.

– Нет, я знаю, как выглядит полное днище. – Руби смотрела ему прямо в лицо, не моргая, и невозможно было не понять, кого именно она считает полным днищем. – Ты полагаешь, что прикольно избивать одного школьника вчетвером, да? Ну конечно, ты со своими тремя дружками отважно сразился с одиноким «лохом», «тощим слабаком»? Ты выбрал правильный цвет – такой шайке трусливых подлецов желтый подходит идеально.

Позже, за обедом, Клэнси испытывал смешанные чувства по поводу услышанного.

– Спасибо, что заступилась за меня и все такое, но зачем было называть меня лохом?

– Я не называла тебя лохом, я просто повторила то слово, которое он использовал в твой адрес.

– Да, но зачем было это делать? Почему бы просто не сказать «он не лох, ясно?» или, еще лучше, «из всех, кого я знаю, Клэнси меньше всех похож на лоха»?

Руби с минуту обдумывала его слова, потом кивнула.

– Конечно, я знаю, что любой из этих двух вариантов был бы лучше, но в запале я сказала то, что первым пришло в голову. Так ты будешь что-нибудь брать на обед? Я умираю с голоду.

– Я думаю, не взять ли блинчики, – ответил Клэнси.

– Мне нравится ход твоих мыслей, дружище, я последую твоему блинчиковому инстинкту и повторю твой заказ, – отозвалась Руби, откладывая меню в сторону. Потом посмотрела через стол на Клэнси.

– И давно этот тип доставал тебя, Клэнс?

– Какой тип? – переспросил Клэнси, оглядываясь по сторонам, словно ища своего обидчика в кафе. Это была убедительная актерская игра.

– Я вижу, ты не растерял свое фирменное чувство юмора. – Руби ухмыльнулась и легонько ткнула его в плечо.

– Ой, – пискнул Клэнси.

– Неплохо, – хмыкнула Руби. – Где ты подслушал такой звук? – Она ткнула его снова.

– Ой! Нет, правда, Руб, действительно больно.

– О черт, извини, Клэнс, я не знала.

– Все в порядке, Руб. А как давно ты гуляешь с этим типом?

– Что? – изумилась Руби.

– Я видел, как вы сидели в «Санни» и болтали, ты выглядела вполне довольной.

– Я была там не с ним, олух, я просто зашла туда, а он явился сам по себе.

– Хорошо, Руб, не оправдывайся. Я просто не сказал бы, что это твой тип парня, он выглядит изрядным притворщиком.

– Мой тип? Мой тип? О чем ты вообще говоришь?

– Ну, то есть с первого взгляда можно решить, что это славный парень, открытый, вежливый и слегка глуповатый, но эти волосы… эти его волосы – у него шикарные волосы, но он уделяет им слишком много внимания. Хвастун и притворщик.

Руби сидела, не в силах вымолвить ни слова.

– То есть я хочу сказать, многие девчонки западают на таких вежливых глуповатых парней, в этом нет ничего плохого.