Гробница первого императора - Гийом Прево

нам в дверь 11 июля, чтобы отнять у мамы Золотой обруч, прибыл из будущего. Скорее всего, из недалекого будущего, которое должно было настать через одну или две недели после 11 июля... А тем временем Рудольф из реального времени (назовем его Рудольф 1) ходил у всех на виду где-то очень далеко от Канады, чтобы обеспечить себе железобетонное алиби. И это значит, что изначально, до того как в ход событий вмешался Рудольф из будущего, существовало другое прошлое. Та, первоначальная версия, в которой Рудольф 1 просто поехал прогуляться на другой конец земли. И в этой изначальной версии мама не погибала! Через несколько дней после того, как Рудольф 1 уехал, на сцене появился Рудольф 2 из будущего. Он перенесся в 11 июля с помощью одной из монет, которые теперь я у него забрал, и напал на маму. Так что это он изменил правильный ход событий, стер изначальную последовательность действий и заменил ее другой, чудовищной, в которой мама погибла. А это значит, что, спасая маму, я не нарушаю прошлое, понимаешь? Я восстанавливаю его правильный ход! Восстанавливаю ту первую версию, в которой мама не должна была умереть!

Глаза Лили восхищенно сверкнули. Видно было, что она всё-таки хочет возразить, но тут из глубин ее сумки донеслась дурацкая песенка:

Ты для меня так ва-а-ажен,

О-о, мальчик с пля-а-а-ажа!

— Не-ет! — поморщился Сэм. — У тебя до сих пор этот звонок?

— Черт! — с досадой просопела Лили, с трудом извлекая из недр разноцветного хлама белый мо-бильник, орущий теперь еще громче:

Какой ты классный,

Какой красивый

И как опасен

Твой взгляд игривый!

О, мальчик с пля-а-а-ажа!

Сэмюел схватился за живот от смеха, но Лили посмотрела на экран и, увидев, кто звонит, сердито протянула аппарат брату:

— Хватит ржать... Это тебя.

25      ПРИЗНАНИЕ

Сэмюел схватил телефон и поднёс к уху, а Лили демонстративно вышла из палаты.

— Алло?

Голос на том конце показался Сэму ярким лучом света, от которого на сердце сразу стало тепло:

— Сэмюел? Это я... Как ты там?

— Алисия! Я... Я хорошо! Очень хорошо! Думаю, скоро выпишут... А ты? Ты где?

— Родители решили увезти меня из Сент-Мэри, пока полиция ищет Рудольфа. Поживем какое-то время в нашем летнем домике на море... Они такие дерганые с тех пор, как он меня похитил, даже ставни не разрешают открывать!

— Ты рассказала им, куда Рудольф тебя отвез? Про Рим, 1527 год и всё такое?

— Ну... В общих чертах... Думаю, они именно из-за этого решили отвезти меня на свежий воздух! Мама, похоже, поверила, а вот папа смотрит на меня так, будто у меня с головой не всё в порядке. Они подумывают отправить меня к местному психологу.

— Это понятно. Мало кто поверил бы в такое.

— Да, слушай, только я ведь не поэтому звоню. Лили говорит, у тебя проблемы с сердцем?

— Вы с Лили, я смотрю, подружились, — отшутился Сэм. — Ты бы видела, с каким шпионским видом она мне сейчас передала трубку!

— Она классная, и я не придумала лучшего способа поговорить с тобой так, чтобы нас никто не слышал. Мы с Лили договорились, что, если в палате будет кто-нибудь посторонний, она не станет подходить к телефону и выключит его...

— Секретные агентши! — засмеялся Сэм, довольный предусмотрительностью девушек. — Видимо, это означает, что ты собираешься сказать мне что-то важное?

— Мне бы в любом случае хотелось, чтобы мы могли поговорить спокойно и чтобы никто нам не мешал. Во-первых, монеты, которые ты привез из будущего... Лили считает, что ты собираешься использовать их, чтобы помешать Рудольфу напасть на твою маму, она права?

— Я взял их для этого, да.

— Но она говорит, что возвращаться на три года назад — смертельно опасно.

— Мы как раз только что об этом говорили. По- моему, я ее переубедил. На самом деле это путешествие если и опаснее других, то только совсем чуть- чуть...

— Что значит «совсем чуть-чуть»?

— Ну, если коротко, просто мне придется действовать довольно быстро. Ну и еще я, конечно, не знаю, как пойдет дело, если я столкнусь нос к носу с Рудольфом.

— Отговаривать тебя, я так понимаю, бесполезно?

Алисия, я прекрасно понимаю, что со стороны это выглядит полнейшим безумием. Но ведь и лезть в горящий бабушкин дом тоже было не самым обдуманным поступком, и нападать на Диавило в его собственном шатре — тоже. Но в итоге я неплохо справился, согласись? К тому же у меня всё равно нет выбора. Если я этого не сделаю, то предам самого себя, понимаешь?

Повисла пауза. Несколько секунд Сэмюел слышал только отдаленное глухое потрескивание, которое служило фоном их разговору. Наконец Алисия тяжело вздохнула, принимая неизбежное.

— Сэмюел, это было так страшно. Когда я увидела, как тебя несут на руках спасатели, ты не двигался и почти не дышал, я подумала, что... что опять тебя потеряла. Только на этот раз — уже навсегда. Во мне будто что-то лопнуло. Такая пустота внутри страшная, просто невыносимо. Сирены выли, мигалки эти вертелись, красный-желтый-красный, тетя твоя кричала, соседи приходили и что-то говорили...

Конец предложения Сэм едва расслышал, Алисия всхлипывала и говорила всё тише.

— Потом один спасатель крикнул что-то вроде: «Мы его теряем». Это было просто невозможно. Я бросилась на тебя, чтобы разбудить, растормошить, чтобы этот кошмар наконец закончился... Я была уверена, что у меня получится, что мне хватит на это сил. Но едва успела к тебе прикоснуться, как меня оттащили и повели к машине, чтобы дать успокоительного. И только когда тебя поместили в скорую, кто-то из спасателей сказал нам, что ты снова начал дышать и всё будет в порядке...

Алисия уже почти рыдала, и Сэмюелу нестерпимо хотелось ее обнять. Но — увы! — она была слишком далеко, в десятках километров отсюда. И ведь он тоже отправляется в путь, в еще более далекий. Намного более далекий! Настолько далекий, что он даже не уверен, сможет ли вернуться... И не знает наверняка, будет ли у него когда-нибудь еще возможность признаться Алисии в том, в чём он непременно должен признаться.

— Алисия, я тебя люблю, — произнес он и даже сам удивился тому, насколько искренними были его слова.

— ...

— Я всегда тебя любил, с самого начала, с тех пор, как мы были маленькими.