Непростые камешки - Василий Акулов

Девочка молча покачала головой. Ей приходилось отвечать на этот вопрос уже третий раз за последние тридцать минут. Лицо Максима выражало досаду, тревогу и злость.

— Ну хотя бы скажи, где она может быть, ведь ты же в курсе ее дел! — Тон его голоса становился почти умоляющим. — У этой сумасбродной девчонки всегда на уме какие-то сумасшедшие планы. О чем вы говорили, пока не расстались? Наверняка об этом лесном чудике? Я угадал?

Полина снова качнула головой. На этот раз утвердительно.

— Дина говорила, что за ним нужно проследить. Но мы договаривались сделать это вместе… Ты только не говори маме, ладно? — Глаза Полины наполнились слезами.

— Так. Понятно. Теперь я, кажется, знаю, где ее нужно искать.

С этими словами Максим выбежал из подъезда и направился в сторону М-ского треугольника.

Уже смеркалось. Слабые, но постепенно сгущающиеся вечерние сумерки уверенно вытесняли собой краски дневного света. Нужно торопиться: скоро будет совсем темно.

Конечно же, Максим знал, куда бежать. Он почти не чувствовал под собой ног. Вот и последние домишки, за ними пустырь и Ольховка с неизменным Козлячьим мостиком.

Перебегая через него, Максим взглянул на черную зловещую воду, и его голову посетили нехорошие мысли. Мостик шатался и скрипел под ногами. Только очень легкий и очень отчаянный человек мог по нему пройти.

Мысленно Максим стал бранить Диану. В самом деле, нужно быть совсем без головы, чтобы одной отправиться в лес, тем более в такой. М-ский треугольник — не место для прогулок одиннадцатилетней девочки. Сколько раз ее об этом предупреждали! Пойти в М-ский лес, чтобы проследить за каким-то сомнительным незнакомцем, — такое могло прийти в голову только Диане.

В глубине души Максим, конечно, восхищался смелостью своей маленькой сестренки, но, как старший брат, он не мог не возмущаться непослушанием и самовольством с ее стороны. Ведь они же договорились идти следить за ним вместе. Почему она не послушала и отправилась одна? Вот только пусть найдется, он ей покажет! Да. Только бы она нашлась!

В это время Дмитрий Викторович и Марина Владимировна, обойдя всех Дининых одноклассников и нигде не найдя девочки, стали принимать экстренные меры. Темно-карие глаза полковника Воронцова стали почти черными, а над переносицей пролегла озабоченная складка, придающая его лицу суровое выражение. Так бывало, когда он переживал серьезные неприятности. Зная увлечение дочери всем неизвестным, в особенности аномальной зоной М-ского треугольника, Дмитрий Викторович уже наметил примерный квадрат поисков. Он уже побывал в гарнизонном штабе и выпросил у командира поисковую группу, состоящую из взвода солдат, легкового автомобиля и опытного кинолога с собакой.

Полковник планировал забросить группу в зону М-ского треугольника (так как интуитивно чувствовал, что искать Дину нужно именно там), постепенно сужая квадрат поисков.

Таким образом, в половине седьмого вечера взвод солдат из ракетного гарнизона во главе с полковником Воронцовым подошел к началу зоны М-ского треугольника — огромному пустырю, за которым начиналась речка Ольховка с перекинутым через нее шатким деревянным мостиком, прозванным местными жителями Козл ячьим.

Здесь возникла трудность. Этот шаткий деревянный мостик мог не выдержать веса солдат. Дина и ее друзья, частенько втайне от взрослых переправлявшиеся через Ольховку по Козлячьему мостику, знали, где следует ступать, чтобы не оказаться в водах подозрительной речки.

Полковник Воронцов же рисковать здоровьем солдат (а может быть, и жизнью: кто ее знает, эту «чертову» речку) не имел права.

Пришлось налаживать переправу с помощью перекидных мостов. На это уходило драгоценное время, что немало удручало полковника.

Лишь только солдаты переправились через Ольховку, собака взяла след. Дмитрий Викторович несколько ободрился. Когда поисковая группа наконец подошла к лесу, овчарка резко натянула поводок и рванулась в лес.

Метров через десять она неожиданно остановилась и стала рыть землю под кустом. Подбежавшие солдаты извлекли из колючих ветвей школьный рюкзак. Все солдаты затихли и расступились перед Дмитрием Викторовичем. На полковнике Воронцове не было лица. Это, без всякого сомнения, был рюкзак Дины. Он сам лично покупал его летом. Складка на переносице полковника обозначилась еще четче.

— Вперед, — скомандовал он солдатам.

Колючие ветви хлестали Дмитрия Викторовича по лицу, но он старался не отставать от собаки и ее проводника. Вдруг она резко остановилась на небольшой полянке, от которой вели в разные стороны несколько тропинок.

Проводник насторожился:

— Похоже, что искать надо где-то здесь.

Дмитрий Викторович заметно побледнел:

— Что вы хотите этим сказать?

Собака топталась на месте, ходила кругами и пробовала рыть землю, потом заскулила и, вырвав поводок из рук проводника-кинолога, рванулась в кусты.

Через некоторое время где-то впереди послышались возня, радостный собачий лай и возгласы. Дмитрий Викторович бросился вперед и остолбенел: из кустов в обнимку с собакой вылез Максим.

— Максим, как ты здесь оказался? Что с Дианой, где она? — Дмитрий Викторович был обескуражен. Максим еще никогда не видел отца в таком состоянии.

— Я… я не знаю. Я сам искал ее.

Пока отец и сын разбирались между собой, снова раздался радостный и одновременно призывный собачий лай. Все бросились туда.

Вдруг откуда-то снизу послышался голос кинолога: «Осторожно, похоже, тут овраг. Девочка здесь. Она без чувств, но жива».

Все кинулись вниз.

* * *

Мощные лучи фонарей осветили большой и глубокий овраг с отвесными краями в три-четыре метра высотой. Шагнув с такого обрыва, можно Ныло запросто разбиться насмерть не только ребенку, но и взрослому человеку. На самом дне оврага лучи фонарей высветили узкие, переплетающиеся между собой струйки ручья.

Дина лежала прямо у склона. Казалось, она спит. Но, подойдя ближе, полковник увидел на ее лице царапины и неестественную бледность. Он бережно поднял девочку с земли. Подбежавший Максим вдруг заметил:

— Папа, смотри, у нее в руке какие-то камешки.

Действительно, в левой, крепко зажатой руке Дины были какие-то черные продолговатые предметы. Полковник бережно разжал ее руку, переложил камешки в карман Дининой курточки и понес девочку к машине.

* * *

Дина открыла глаза. Где это она находится? Брезентовый потолок и трясет. Потом она услышала папин голос:

— Ну, слава богу. Очнулась. Как ты себя чувствуешь, дочка?

— Папа? — Дина удивленно подняла брови. — Папа, как ты здесь очутился и куда мы едем?

— Домой, дочка, домой. Не разговаривай, тебе сейчас это вредно. Ляг и успокойся. Сейчас мы приедем к маме, и все будет хорошо. — Голос полковника звучал непривычно мягко и печально.