Галерея восковых фигур - Филип Пулман

Громобой проглотил слюну.

— Мистер Соломоне, а вы знаете, как делают фальшивые деньги?

Пекарь оглянулся, убедился, что поблизости никого нет, и перегнулся через засыпанный мукой прилавок, чтобы поговорить доверительно.

— Я слыхал от своего кузена, — сказал мистер Соломоне, — а он полицейский, что сначала изготавливают гипсовую форму с настоящей новенькой монетки, а потом расплавляют дешёвый металл и заливают его в форму. Для того чтобы монета выглядела совсем как серебряная, её опускают в раствор цианида и соли, в которой есть серебро, и при помощи батареи и проводов пропускают через раствор электрический ток. Вот серебро и оседает на монете. В этом и состоит обман.

Сквозь сильный шум в ушах Громобой с трудом понимал, о чём говорит пекарь. Все эти провода и батареи в полуподвале…

Забрав ароматный дымящийся пирог, Громобой поспешил домой. Но внезапно шаг его замедлился.

Потом он снова пошёл быстрее и вдруг замер на месте. Он никак не мог решить, бежать ли ему скорее домой или уж не спешить.

Когда он наконец с трудом переступил порог, в нижнем окне, как и вчера, горел свет. В доме появился острый летучий запах: может, так пахнет соляной раствор? На что похож этот запах? Может, это раствор цианида?

Громобой отнёс пирог на кухню и зажёг лампу.

Потом он подумал: «Я должен пойти и посмотреть, что делает отец».

Он прошёл через судомойню, откуда узкая тёмная лестница вела в подвал.

Дойдя до конца лестницы, он услышал голоса. Отец с кем-то разговаривал.

— Придётся отнести их в западную часть, — говорил он. — Попробуй на Оксфорд-стрит. Ламбет больше не годится. Ещё можешь попробовать на Уайтли в Квинсвей…

Другой голос что-то ответил, и дверь закрылась. Потом донёсся стук отложенных инструментов и шорох, словно отец протирал пол, что-то насвистывая себе под нос. Громобой поднялся по лестнице обратно и вымыл руки под колонкой во дворе, поплескав водой на лицо, чтобы было незаметно, что глаза покраснели.

Он зажёг плиту, поставил пирог на стол и собрался приготовить чай. Но именно в тот момент, когда отец уже шёл по коридору, раздался громкий стук в дверь.

Сердце Громобоя подпрыгнуло от ужаса. Он услышал, как шаги отца замедлились, а затем повернули к двери; слышал, как щёлкнул замок и раздался громкий голос, провозгласивший официальным тоном:

— Фредерик Уильям Добни?

— Да, это я, — ответил отец.

— Фредерик Уильям Добни, я арестую вас по обвинению в….

— НЕТ!

Громобой распахнул дверь кухни и бросился в коридор. На пороге стоял толстый полицейский, рядом с ним второй, тщедушный, а напротив них — отец с огорошенным видом. Тщедушный полисмен сгрёб Громобоя, прежде чем тот успел подбежать к отцу. Полисмен оказался ужасно сильным. Как Громобой ни вырывался, он так и не смог пробиться к отцу.

— Папа! Папа! — отчаянно кричал мальчик, но второй полисмен уже надел на отца наручники.

— Дайте мне поговорить с сыном! — попросил отец, но толстый полисмен не позволил, поэтому отец крикнул: — Пустите! Мне нужно поговорить с сыном! Вы не можете просто так взять и забрать меня! Как мальчик будет жить один? У него кроме меня никого нет. Сэм! Сэмми! Не…

Но больше Громобой ничего не услышал, потому что толстый полицейский втолкнул отца в закрытую повозку, а возница щёлкнул вожжами. Беспомощный Громобой с ужасом смотрел, как полицейская повозка, раскачиваясь, покатила прочь, увозя от него отца.

Тут сзади раздался громоподобный голос с ирландским акцентом и стук дюжины пар ног по лестнице:

— Какого чёрта ты схватил мальчонку, ах ты, дубина стоеросовая?! Сей минут отпусти его, а не то я возьму твой шлем и вколочу его тебе в нос!

Миссис Мэлон обрушилась на полицейского подобно стихийному бедствию. Казалось, над её головой сверкают молнии. Полисмен набрал в грудь воздуха, чтобы сказать что-то в своё оправдание, и в этот момент Громобой вывернулся из его рук, скатился по лестнице вниз, опрометью бросился бежать по улице и скрылся из виду.