Вопрос и ответ - Патрик Несс

Я подбегаю к груде и начинаю тащить его за плечи — надо вызволить его из этой мервой трясины.

Наконец он выскакивает из нее, и мы падаем вниз, разлетаемся в разные стороны и молча смотрим друг на друга.

Оба тяжело дышим, выпуская облака пара.

1017-й вроде цел, хотя повязка куда-то подевалась. Он просто смотрит на меня широко распахнутыми глазами — такими же, как мои.

— Ты жив! — зачем-то говорю я. — Жив!

Он просто смотрит, на сей раз никакого Шума, ни цоканья — ничего. Мы просто молчим, лозы дыма вьются в утреннем небе.

— Как? — спрашиваю я. — Как тебе…

Но ответа от него не дождешься.

— Ты… — начинаю я и откашливаюсь. — Не видел… девочку?

А потом слышу…

Тук-дук, тук-дук.

Копыта по дороге. Дейви позвал сюда отца.

Я пристально смотрю в глаза 1017-му.

— Беги, — говорю я. — Вали отсюдова!

Тук-дук, тук-дук.

— Пожалста, — шепчу я, — прости меня, прости, но тебе нужно бежать, беги отсюдова, убирайся…

Я умолкаю, потомушто 1017-й резко встает на ноги. Он все еще глазеет на меня, не моргая, без всякого выражения на лице.

Тук-дук, тук-дук.

Он делает шаг назад, два шага, три и наконец припускает к взорванным воротам.

На бегу оглядывается.

Отчетливая вспышка Шума летит прямо в меня.

Я один.

А 1017-й стоит с ружьем.

И стреляет.

Я умираю, корчась у его ног.

1017-й отворачивается и ныряет в лес за воротами.

— Я понимаю, как тебе тяжело, Тодд, — говорит мэр, осматривая взорванные ворота. Мы вышли за территорию монастыря. Никому не хочется смотреть на горы трупов.

— Но зачем? — Я пытаюсь скрыть слезы. — Зачем они это сделали?

Мэр молча разглядывает мое окровавленное лицо.

— Видимо, подумали, что мы и спэклов превратим в солдат.

— Но убить всех? — Я поднимаю голову и смотрю на него. — Раньше «Ответ» никого не убивал нарочно.

— Пятьдесят шесть человек, — вставляет Дейви.

— Семьдесят пять, — поправляет его мэр. — А еще выкрали триста узников.

— Они уже пытались нас подорвать, помнишь? — добавляет Дейви. — Вот стервы!

— «Ответ» вышел на тропу войны, — говорит мэр, обращаясь главным образом ко мне. — И мы ответим им тем же.

— Точно! — Дейви зачем-то передергивает затвор винтовки.

— Понимаю, что ты чувствуешь из-за Виолы, — продолжает мэр. — Я не меньше твоего удивлен и расстроен ее поступком.

— Мы еще ничего не знаем, — шепчу я.

(неужели?)

(правда?)

— Как бы то ни было, детство твое осталось в далеком прошлом. Мне нужны настоящие лидеры, вожаки. И я хочу сделать вожаком тебя. Ты готов, Тодд Хьюитт?

— Я готов, па, — говорит Дейви, его Шум жалобно кудахчет.

— Да, я и так знал, что на тебя можно положиться, сынок.

Шум Дейви снова вспыхивает розовым.

— Но сейчас я хочу услышать ответ Тодда. — Он подъезжает ближе. — Ты больше не мой пленный, Тодд Хьюитт. Наши отношения вышли на новый уровень. Но я должен знать, на чьей ты стороне… на моей… — он кивает головой в сторону дыры, — или на их. Третьего не дано.

Я смотрю на монастырь, на горы трупов, на испуганные мертвые лица сотен напрасно убитых спэклов.

— Ты поможешь мне, Тодд?

— Как? — спрашиваю я землю.

Но он только повторяет вопрос:

— Ты мне поможешь?

Я вспоминаю 1017-го — он теперь один, один на всем белом свете.

Его друзья и родные, если они были, свалены в одну кучу, словно мусор, на съедение мухам.

Я не могу стереть из головы эту картинку.

Я не могу не видеть ярко-синюю «О».

Не предай меня, думаю я.

Не оставь меня.

(но она оставила)

(она ушла)

А я умер.

Внутри — я мертв, мертв, мертв.

Ничего живого не осталось.

— Хорошо, — говорю я. — Помогу.

— Отлично! — с чувством восклицает мэр. — Я знал, что ты особенный, Тодд. С самого начала знал!

Шум Дейви опять ревниво взвизгивает, но мэр не обращает на него внимания. Он поворачивает морду Морпета в сторону безжизненных монастырских земель.

— А насчет того, как мне можно помочь… — говорит он. — Мы познакомились с «Ответом», верно? — Глаза мэра вспыхивают. — Теперь им пора познакомиться с «Вопросом».