Егор - Мариэтта Чудакова

По этой причине и стоит в каждом нашем городке и поселке, а также во многих селах на главной площади памятник Ленину. И человечек трех-четырех лет спрашивает бабушку:

– А кто это? За что ему поставили памятник?..

И бабушка ему что-то такое отвечает.

Хотела бы я подслушать – что именно?..

И спросить себя и вас – сколько лет еще будут стоять десятки тысяч памятников человеку, который круто свернул Россию с исторического пути на проселки, ведущие в исторический тупик?

И еще – что лично вы будете говорить про Ленина вашим детям?

* * *

А что сталось там, на Западе, с империализмом? С той самой последней фазой капитализма, на которой он, по мысли Ленина, должен окончательно загнить и умереть? Чтобы, как в сказке про Конька-Горбунка, вынырнуть из крутого кипятка в виде молодой страны социализма – России?..

Вынырнуть он действительно вынырнул.

Империализм – то есть монополистический, не конкурентный, не эффективный, управляемый государством способ хозяйствования – оказался, как и задумано Лениным, перенесен в Россию, насильственно там привит и господствовал в нашей стране больше 70 лет.

А что, повторим, сталось с Западом?

А ничего.

Ничего там не загнило и не умерло, хотя несколько поколений советских людей на протяжении всей жизни слышали и повторяли на уроках и семинарах ленинские слова о загнивающем капитализме. И даже сложили короткий анекдот: «Капитализм, конечно, загнивает. Но зато какой аромат!..»

Поппер ясно написал о самоналаживании открытых (то есть капиталистических) обществ. И это было продемонстрировано после конца мировой войны в 1918 году.

…Год спустя, в своем первом печатном выступлении, в газете, издававшейся на Северном Кавказе, еще занятом Добровольческой армией, будущий писатель Михаил Булгаков писал:

«На Западе кончилась великая война великих народов. Теперь они зализывают свои раны.

Конечно, они поправятся, очень скоро поправятся!

И всем, у кого наконец прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его (о химере мировой революции, в которую безраздельно верил Ленин, ведя страну к Октябрьскому перевороту и позже. – М. Ч.), станет ясен тот мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на невиданную еще высоту мирного могущества.

А мы?

Мы опоздаем…

Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще?»

Булгаков оказался редкостно прозорлив. Он угадал положение России на много лет вперед – вплоть до наших дней.

Но все-таки – откуда берутся эти его пессимистические прогнозы насчет России осенью 1919 года?

Он видит, что в России, заключившей с Германией сепаратный – то есть отдельно от союзников – Брестский мир и вышедшей из войны за полгода до победы (поэтому, понеся за три года войны огромные жертвы, она потеряла права на свою долю репараций – после поражения Германии), вовсю полыхает спроектированная Лениным братоубийственная Гражданская война… Ленин призывал солдат «повернуть штыки от немцев – против своих “буржуев”». И все вышло как по писаному.

«И вот пока там на Западе будут стучать машины созидания, – с горечью пишет Булгаков, – у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы.

.. Там будут строить, исследовать, печатать, учиться…

А мы… Мы будем драться.

Ибо нет никакой силы, которая могла бы изменить это».

Это выпестованная Лениным могучая бабочка революции и империализма-социализма билась и рвалась из кокона.

А как работали после конца мировой войны «машины созидания» на Западе?

«…Именно потому, – пишет Гайдар в той же работе со знаменательным заголовком “Государство и эволюция”, – что монополистический капитализм даже в зародыше нес грозную опасность свободному предпринимательству и политической демократии, именно благодаря очевидности того, что он ведет не к логическому развитию, а заводит в тупик, представляя собой злокачественное, паразитическое новообразование на теле капитализма, американское общество вступило в борьбу с этим явлением…Конгресс и администрация США приняли целый ряд антитрестовских мер, которые “перекрыли кислород” монополистическому перерождению капитализма, редукции рынка».

И открытые общества мерной поступью двинулись дальше.

Вот и все про империализм, оставшийся только в истории XX века и в старых учебниках по истории ленинизма.