Здравствуй, человек! - Елена Соколова

С того мгновения, как Саша оказался в больнице, он и сам поверил тому, что болен. К этой печальной действительности прибавилась тоска, вызванная разлукой с домом, и это смешанное чувство стало граничить с настоящим ожесточением, и во время одной из прогулок по территории больницы мальчик ссутулился, гневно сунул руки в карманы пальто и неожиданно наткнулся на меховой помпон, подаренный Надей. Каким образом и через какие нервные каналы проникли импульсы нежности и ласки от прикосновения к пушистому, теплому, словно живому, кроличьему хвостику, не понятно, но Саша почувствовал, как мышцы его тела расслабились. Он достал из кармана помпон, взял его между ладонями, поднес к губам и дунул на него, заполнив пространство между шерстинками своим дыханием.

Ночью Саша спал удивительно спокойно. Тихий рокот пролетающих в небе самолетов, доносившийся через открытую форточку в палате, убаюкивал, вернув сознание в те времена, когда пела колыбельные песни мама.

После выписки из больницы Саша некоторое время находился на справке дома. Мальчик не мог нарадоваться тому, что вернулся, и сказал папе:

– Давай, я Колю отведу сам в садик.

Отец резко ответил:

– С тобой отправить ребенка? Тебе вообще ничего доверять нельзя, сиди дома.

Саша почувствовал себя чужим и с тяжелым чувством вышел из дома. Сначала он шел по улице медленно, потом быстрее и, наконец, побежал изо всех сил, стараясь заглушить рыдания, подступившие к горлу. Когда пришла усталость, мальчик остановился, вытер слезы и осмотрелся по сторонам. Оказался он на окраине города возле заброшенного дома, в котором и нашел для себя ночлег.

Рано утром проснулся Саша от голода. Вышел из холодного дома и прошелся по ближайшим дворам, предлагая хозяевам свои услуги: наколоть дров, перекопать грядки, чтобы получить еду. Ему отказали все, кроме одной женщины, которая не только открыла перед ним двери своего дома, но и предложила остаться у нее пожить.

Отец, конечно, еще вечером прошлого дня заявил в милицию о пропаже сына, и мальчика разыскивали. Нашли его через два дня, когда он прогуливался вдоль железной дороги и заглядывал в окна поездов.

Дома Сашу сильно наказали и пригрозили, что сдадут в интернат, если подобное повторится.

Когда Саша перешел в четвертый класс, у него сменились учителя и мальчик снова заинтересовался учебой, особенно ему нравились уроки рисования. Младший брат Коля тоже поступил в школу и учился очень плохо. Не давались ему ни математика, ни русский. За такую успеваемость отец наказывал своего сына, и мальчик стал пугливым и нервным. Он не мог справиться со своей медлительностью, которая раздражала абсолютно всех, и старался не попадаться лишний раз людям на глаза.

В школе Колю дразнили и называли братом больного Сашки; а Саша, чтобы укрыть брата от взбучек, выполнял за него его домашние задания, переписывая упражнения и решая задачи. Только это спасло Колю от настоящих нервных срывов и от реальной угрозы попасть на лечение.

Когда Саша учился уже в девятом классе, а Коля заканчивал четвертый, отец увидел, как Саша переписывал из учебника упражнение в Колину тетрадь.

Отец гневно выхватил тетрадь из-под Сашиной руки и процитировал слова Библии:

– «Всякая неправда есть грех!»

Саша почувствовал себя очень плохо, а отец, заметив это, продолжил:

– «Если совесть судит вас, то тем паче Бог!»

Мысли путались в голове мальчика, и наконец он проговорил:

– Папа, за что ты так Бога не уважаешь?

Отец остолбенел, а Саша продолжил:

– Неужели ты думаешь, что Он не знает, какой ты на самом деле? Кого ты пытаешься обмануть?

Отец, прикрываясь Словом Божьим, словно щитом, бросил в сына, словно камень:

– Да ты знаешь, что проклят тот, кто отца своего не чтит?

Саша почувствовал, что задыхается, и вышел из дома. Молодой человек быстрым шагом дошел до окраины города и нашел дом, в котором однажды был принят. Он постучался в дверь, которая широко распахнулась перед ним, и на крыльцо вышла симпатичная девушка в шортах и просвечивающей майке.

Саша растерялся и, заикаясь, спросил:

– Тетю Катю могу я увидеть?

Девушка приподняла брови и кокетливо спросила:

– Теперь здесь я. Заходи.

Саша прошел в дом и сказал:

– Мне бы пожить здесь. Меня Саша зовут.

– Сколько угодно! Я Зоя.

Зоя поставила чайник на плиту и принесла с веранды масло и творог. За скромной трапезой она расспросила Сашу о том, что у него случилось, и внимательно выслушала ответ на свой вопрос.

– Ты своих прав не знаешь, – сказала она – Родительская обязанность – заботиться о тебе, пока ты несовершеннолетний, и на площадь в доме ты имеешь право законное. Ты не должен уступать и отступать от своей территории! Конституция существует.

Молодые люди до позднего часа вели жаркий разговор по поводу прав и обязанностей, а когда настала пора лечь спать, Зоя не растерялась и сказала:

– Спать ляжем в разных комнатах, но если чего захочешь, приходи – не пожалеешь…

Что имела в виду Зоя, Саша не понял, как не понял и того, как бы он осмелился войти в комнату, где спит девушка. Он уже почти заснул на своей высокой кровати, когда услышал скрип открывающейся двери. В комнату вошла Зоя и проскользнула к Саше под одеяло. Что произошло потом, понять было сложно из-за тех ощущений, которые пережил Саша, не предполагая прежде о таком наслаждении, которое открыла для него Зоя. А когда настало утро, он обхватил девушку руками, боясь отпустить ее от себя, а она рассмеялась и сказала:

– Глупенький, это всегда можно повторить. Я много чего умею, еще узнаешь.

Зое нравился не сам Саша, а ее собственная способность потрясать таких, как он, своим очарованием. Видеть бессилие мужчины устоять перед ее чарами было приятно, и приходило сладкое чувство превосходства над себе подобными. Мужчины не улавливали того, что становятся всего лишь инструментом, топливом для разжигания этой интриги, или не хотели улавливать этого в своей необузданной жажде удовольствия. Любой ценой.

Рядом с Зоей у Саши открылись глаза на совсем иную жизнь, чем та, в которой он находился прежде. На жизнь, где достигается что-либо благодаря тем качествам характера, которые в Библии названы пороками: оказывается, если кому-то помешаешь, то продвинешься сам; если кого-то ударишь, тебя будут бояться и не тронут; если будешь гордым, то тебя не будут беспокоить угрызения совести. Юноша узнал добро и зло, почувствовав себя хозяином своей судьбы. Все приобретаемое таким путем было видимым и вещественным уже сегодня и сейчас, а не где-то там в вечности, на Небе. В родительский дом молодой человек вернулся совершенно другим, убежденным в своих правах и родительских обязанностях.

Саша с головой нырнул в развеселую развратную жизнь, не ведающую ни страха, ни отнимающих свободу рамок приличия. При всем этом, в жизнь, исключающую всякое лицемерие.