Теория невероятностей - Виктория Ледерман

– Знаешь, Матвей, в детстве, когда мне было лет пять-шесть, мне всегда почему-то казалось, что я не один.

– Где?

– Не знаю где. В мире, во Вселенной, в космосе. Я не мог тогда этого сформулировать. Но точно знал, что я просто не могу быть в единственном экземпляре, что обязательно где-то еще живет точно такой же мальчик, с моей внешностью, голосом и характером. Моя точная копия. Я спрашивал у мамы, существует ли такой мальчик. А она отвечала мне: глупости! Нет никаких похожих на тебя людей, ты такой один. Получается, я был прав? Может, совсем маленькие дети как-то чувствуют, что есть параллели, есть другие миры?

– Не знаю… Я знаю только, если сегодня не вернусь, маму удар хватит.

– Ты вообще-то уже четыре дня как пропал, – напомнил Олег Денисович. – Разве твоего отсутствия до сих пор никто не заметил?

– Если только вы, – хмыкнул Матвей. – Мама еще не вернулась из своей поездки. А вот вы точно ко мне привяжетесь, если я справку не принесу. А правда, Олег Денисович, как с вами-то быть? Как я перед вами, то есть перед тем, другим Олегом Денисовичем оправдываться буду? Он же мне не поверит!

– Не поверит! – подтвердил учитель. – Это факт.

– И что делать?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Конечно! Вы же себя лучше знаете. Может, липовую справку принести? И самому расписаться?

– Ты же знаешь, он проверит. То есть я проверю. И в поликлинику не поленюсь позвонить. А записка от родителей здесь не подойдет, ты ведь не один день пропустил и не два.

– Какая еще записка от родителей? Я хочу, чтобы как раз родители ничего не узнали. Олег Денисович, а давайте лучше ему, то есть вам, записку напишем!

– От кого?

– Да от вас же!

– В смысле?

– Ну, вы напишете записку самому себе: так, мол, и так, мой ученик Добровольский пропустил занятия по очень уважительной причине, а именно – перепутал вероятности. И ждал метеорного потока, чтобы вернуться к себе.

– Ты шутишь, надеюсь? – Олег Денисович взглянул на него подозрительно.

– Вовсе нет! – горячо воскликнул Матвей, увлекаясь все больше. – Просто возьмем и напишем правду. Разве вы не поверите своему почерку и самому себе?

– Это плохая идея.

– Но почему? Хотя да, это может не сработать, вы же такой недоверчивый! А знаете что? Можно записать видео!

– Матвей!

– Да, точно, видео, где вы обращаетесь к самому себе.

– Добровольский! – повысил голос Олег Денисович, но воодушевленный Матвей его не слышал.

– Вы все подробно расскажете, как вы были удивлены, когда я здесь появился, как вы сначала не верили мне, как мы все вместе разбирались с Драконидами, как вы мне помогали переместиться обратно, в мою реальность…

– Матвей, остынь! – классному пришлось взять ученика за плечо и немного встряхнуть. – Мы не будем этого делать.

– Ах да, у меня же не заряжен телефон, я не смогу снять видео, – сник Матвей. – Он еще вчера погас.

– Мы не стали бы снимать это видео, даже если бы у тебя было два заряженных телефона.

– Почему?

– Давай не будем подвергать рассудок учителя такому испытанию, хорошо? Все-таки это и мой рассудок тоже. Я не перестаю думать о вероятностях, ум за разум заходит! А ведь у меня во много раз больше доказательств, чем одно только видео. Я вообще непосредственный участник невероятных событий, и то не могу этого понять. И тем более принять. Представляешь, каково будет учителю в другой вероятности? Пусть он ничего не знает. Не стоит подрывать его уже устоявшееся мировоззрение. Согласен?

Матвей подумал и кивнул. Не такая уж большая беда – двойка и запись в дневнике о пропуске занятий. Не смертельно, можно пережить. А для мамы что-то более или менее правдоподобное придумать. Будет ругаться, конечно, но ничего, все скандалы рано или поздно заканчиваются. Он потерпит. И в самом деле, зачем кому-то из его реальности знать, что с ним произошло? Пусть живут себе спокойно и ни о чем не подозревают. А уж он, Матвей, со своим рассудком как-нибудь справится.