Самая легкая лодка в мире - Юрий Коваль

На высоком берегу вновь среди столбов объявилась фигура монтера-всадника. Шагов за двадцать до Коровьего моста всадник, к удивлению, опять раздвоился, и капитан-фотограф спрыгнул на землю.

– Ну как уха? – весело кричал капитан. – Как рыба? Наловил на уху?

– Мелочь.

– Из мелочи уха наваристей.

Прокатившись на лошади, капитан-фотограф приободрился, повеселел. Ни о бесах, ни о покойниках он не подозревал, деловито оглядывался, отыскивая макарку.

– Вот она, макарка, – сказал всадник-монтер, указывая пальцем в глубину болота. – С полкилометра проплывете, а уж как там – не знаю.

– Прорубимся, – сказал капитан. – Или прокопаемся. У нас есть топор и лопатка.

– Лучше уж серп, – сказал Натолий. – Тресту жать.

– Тресту будем руками выдирать, – быстро нашелся не имеющий серпа капитан.

– Вам виднее, – согласился всадник-монтер. – Только чарусью остерегайтесь, краешком плывите, не лезьте в середку, засосет. Щепку бросишь – и ту засасывает.

– Щепка ей ни к чему, – сказал Пашка. – Ей бы теленка.

– Как это? – не понял фотограф-капитан, впервые приглядываясь к Пашке. – Для чего теленка?

– Ей живое надо, – пояснил Пашка. – Торф-то мертвый, но он чарусью родит. Она и сама из торфа, только живая. Бывают здоровые – быка проглотят. Есть и поменьше, чарусеныши, но тоже глотают.

– Какие чарусеныши? – спросил капитан, оглядываясь на монтера-всадника. – Неужели живые?

– Что-то вы нас совсем запугали, – сказал я и засмеялся для капитана. – То Пашка говорит, в Багровом бесы живут, то – чарусеныши.

– Какие еще бесы? – обеспокоился капитан. – Где бесы? В Багровом?

– Не знаю я, – сказал Натолий. – Какие там бесы? Воет что-то по ночам.

– Волки, наверно.

– У волка голос нежный. А тут гнус какой-то. Гнусит, гнусит.

Упираясь коленками в лошадиный добродушный бок, Пашка вскарабкался на лошадь и как-то хоть и медленно, а быстро всадник-монтер и Пашка стали уходить от нас, не прощаясь, на высокий и крутой подымаясь берег.

Отошедши шагов с двадцать, всадник оглянулся и крикнул:

– Чарусью остерегайтесь…

И больше они не оглядывались, по столбам, по столбам удаляясь от нас, а когда мы вытащили на берег «Одуванчик», ни всадника-монтера, ни Пашки, ни даже столбов видно не было – быстро темнело.

– Бесы, чарусеныши, – бормотал капитан-фотограф. – Чепуха, чушь. Больше он ничего не рассказывал, чего там еще есть?

– В Багровом только бесы, – честно сказал я. – А вот в Илистом Папашка живет… трехголовый. Ну а в Покойном озере и сам можешь догадаться, кто живет.

– Кто же? – спросил недоверчиво капитан.

– Покойники.

– Черт знает что! – сказал капитан. – Бесы, покойники. И мальчик-то большой. Наверно, уж в школу ходит.

Мы разбили палатку, развели костер, и капитан-фотограф взял удочку, привязал самый большой крючок, насадил червя.

– Сейчас мелочь спать пошла, – говорил он, – крупная к берегам выходит. Сейчас накинется на московского-то червячка.

Перед отъездом из Москвы мы накопали червей, на которых капитан особо надеялся. Ему казалось – как только местные рыбины увидят московского червяка, тут уж сразу с криком «московский!» навалятся на наши удочки.

Я взял фонарик и пошел по берегу поглядеть, не видно ли и вправду раков.

Медленно шагая по хрустящей старой тресте, я освещал песчаное дно и видел камушки, утонувшие прутья, скорлупу перловиц.

Берег изогнулся, дно наклонилось вглубь, и я увидел рака.

Он надвигался к берегу из глубины озера и шел не задом, как мы думали, а прямо шагал вперед, выставив две черные по бокам клешни.

Вступив в электрическое пятно, лежащее на дне, рак остановился. И пока он раздумывал, откуда здесь электричество, я шагнул навстречу, опустил руку в воду и выставил свои пальцы против его клешней.

Присев на хвост, он поднял плечи, а клешни наклонил косо, чтоб удобней было хватать и рубить. Грозен и готов к бою был его вид – пальцы мои ничуть его не смутили.

Тут я понял, что рак этот огромен. Две косо расставленные клешни были шире моих растопыренных пальцев. Его блестящие глаза-глазки выставились над треугольным лицом. Они двигались на стебельках. Длинные тугие усы шевелились между клешнями, со дна доставая поверхности озера.

Я решил обхитрить рака, обойти его сзади, чтоб взять за панцирь позади зловещих клешней. Повел руку в обвод, но рак – черный рыцарь – обернулся на хвосте, заметив мой нервный маневр.

Мечтая о рачьей перчатке, я водил рукой вправо-влево и, наконец решившись, сверху накрыл соперника, резко прижал к песку. Рыцарь рубил клешнями воду, щекотал и кромсал ладонь – я выхватил его из воды и кинул на берег.

– Эй, капитан! – крикнул я. – Неси ведро! Рыцаря поймал!

Капитан с ведром подбежал ко мне, восторженно затолкал добычу в жестяную посудину. Рак стучал клешнями о стенки, вытягивал к фонарю свои глаза.

– Смотри-ка, – тревожно шепнул капитан, – крест у него, на хвосте.

На средней из черных панцирных чешуй, которыми оканчивался рачий хвост, действительно был заметен маленький светлый крестик.