Продавец приключений - Георгий Садовников

Подошедшие Петенька и Барбар увидели, что на обратной стороне камня написано:

Марина + Петенька

— Она меня любит! — завопил Петенька во весь голос и, покраснев, добавил:

— Только она не думала, что это прочтёт кто-нибудь посторонний.

— Наоборот, Петенька, совсем наоборот, — заметил Барбар, ухмыляясь. — Таким манером она хотела известить весь мир о ваших обоюдных чувствах. Чтобы уж ни у кого не было сомнений. Ни у одного похитителя!

— И правда, пусть об этом узнает весь мир, — прошептал счастливый Петенька.

— Вот сейчас бы её похитить! Именно сейчас, когда ваша любовь стала ещё сильней. Если на то пошло, ах как я завидую этим пиратам, просто локти грызть готов от зависти! — невольно признался Барбар.

— Для вас, Барбар, нет ничего святого. Ни воинской дружбы, ни сыновних чувств, наверно. А уж о высоких узах, что некогда связывали благородного Тристана с прекрасной Изольдой, вы не имеете никакого понятия, клянусь мечом моего давнего друга Ричарда Львиное Сердце, — произнёс рыцарь Джон и покачал головой осуждающе.

Слова рыцаря Джона почему-то задели Барбара на этот раз. И, никогда не лазивший за словом в карман, он не нашёл, что ответить сразу.

— А вы!.. А вы!.. — забормотал Барбар, придя в ярость. — А вы бы молчали со своей трёх…

— Сэр, вы что сказали? — прорычал рыцарь Джон. Ему никогда не хватало терпения выслушать оскорбление до конца; его густые рыжие брови переломились, точно молнии.

— А то, что вы слышали, — продолжал петушиться Барбар, и откуда только у него взялась храбрость.

— Ну, ну, успокойтесь! Вы оба такие сильные, вы оба такие храбрые, — сказал Петенька.

— О благородстве там, о дружбе — ладно. А чего он о моих сыновних чувствах? Вы ещё не знаете, какой я примерный сын.

— Давайте поищем хорошенько. Может, попадётся что-нибудь ещё, — предложил Петенька, стараясь отвлечь внимание враждующих сторон.

И стороны с радостью согласились. Барбар, что ни говори, побаивался рыцаря. А сэр Джон был отходчивым, добрым мужчиной и не любил ссориться долго.

Вторая эскадра развила бурную деятельность, кропотливо обшарила всё пространство вокруг Большой и Малой Медведиц, но оно оказалось совершенно безлюдным. Исчезли даже рейсовые пассажирские и грузовые звездолёты. Видимо, командирам стало известно, что здесь возникла зона приключений, и они специально изменили свой маршрут.

— Сэр Петенька, не забудьте знак, оставленный вашей дамой, — напомнил рыцарь Джон, протягивая штурману метеорит.

— Так пусть же, — сказал Петенька, — пусть вся Вселенная знает, что мы жених и невеста. Может, больше будет приключений. Ну, лети же!

Петенька размахнулся и запустил метеорит в глубины Вселенной. И метеорит полетел, полетел…

Устав от переживаний, наши герои вернулись в корабль Барбара и сели допивать давно остывший чай. Рыцарь Джон по традиции принялся рассказывать о своих воинских подвигах, но сегодня он повествовал очень вяло, без обычных красок, и его очередная история не вызвала у Петеньки обычного интереса.

— Ну, и протрубил трижды в рог… Ну, опустился подъёмный мост, и барон, презренный притеснитель слабых, выехал из замка… Ну, мы пришпорили коней… — бубнил рыцарь Джон нехотя.

— Дальше… дальше-то что? Чем всё это кончилось? — теребил его Барбар, желая как-то развлечься.

А Петенька, облокотившись о стол, смотрел в иллюминатор, в черноту, где поблёскивали одинокие звёзды, думал о Марине, и ему было без неё грустно. И только то его утешало, что, не будь их разлуки, не было бы у него и его товарищей стольких интересных приключений.

— К нам приближается огонёк папиросы, — возвестил, как всегда, зоркий рыцарь Джон, прерывая рассказ и оживляясь.

И только тут Петенька заметил крошечный огонёк, перемещающийся среди неподвижных звёзд. Огонёк быстро приближался, и вскоре можно было разглядеть старуху в платке и цветастом сарафане, облачённую в прозрачный скафандр, похожий на целлофановую упаковку. Старуха сидела верхом на помеле, из прутьев которого било реактивное пламя, озарявшее необычную старуху красноватым светом. Его-то и принял рыцарь Джон за огонёк папиросы.

Старуха заложила лихой вираж и скрылась по ту сторону тарелочки. Петенька обернулся и увидел, что старуха прильнула к окну и теперь всматривается из-под ладони.

— Мама! — с радостным удивлением воскликнул Барбар.

Старуха кивнула, ткнула пальцем в стекло, будто говоря: «Я сейчас», затем скользнула вниз, и в люк звездолёта постучали.

— Войдите! — крикнул Петенька. Люк отворился, старуха вошла в звездолёт и, остановившись посреди кабины, упёрла в бока руки и бодро спросила:

— Ну, как поживаем, молодые люди?

— Это моя мама! Здравствуй, мама! — нежно сказал Барбар.

— Ух проказник! — ласково пожурила старуха и потрепала покорно склонившуюся голову сына.

После её энергичного жеста случилось нечто странное: густая шевелюра Барбара съехала набок, открыв на всеобщее обозрение тусклую лысину и пару изящных рожек, какие украшают обычно головы маленьких козлят.

Барбар невероятно покраснел, на глазах его выступили слёзы.

— Мама! — сказал он с укором. И тут рыцарь Джон хлопнул себя по лбу, воскликнув:

— Вспомнил! Так вот где мы встречались! Вы тот самый бес! У вас ещё есть хвост и, наверно, копытца! Ну да! Вы тот самый бес, что выманил меня в космос. И вас я тоже узнал, мамаша!

— Видишь, мама, что ты наделала. — произнёс печально Барбар.

— Ничего, сынок, негоже стесняться, мы, черти, тоже люди, — сказала старуха бодро и без всякого смущения уселась на стул.

Потом она посмотрела на рыцаря Джона и приказала:

— А ты, коли нас разоблачил, ступай присмотри за помелом. Привяжи, да покрепче. Оно у меня с норовом.

Не привыкший к такому обращению, рыцарь Джон остолбенел, но потом пробормотал: «Дама просит» — и вышел наружу.

— Этот рыцарь прав, — заявила старуха Петеньке. — У моего сына есть и копытца, и хвост. У нас все мужчины такие, на нашей планете. И мы даже гордимся этим. Раньше мы часто гостили у вас на Земле, всё подшучивали над населением. Теперь неинтересно, все стали дюже грамотными, и наши фокусы не проходят, как прежде. Вчера закрыли последнюю точку на курьих ножках. Вот какие дела, молодой человек.

— Вот вы много летаете. А не встречался вам корабль с пиратами или, скажем, известный астронавт по имени-отчеству Аскольд Витальевич? — поинтересовался Петенька, пользуясь случаем.

— Аскольд Витальевич, как же, знаю, — проворчала старуха, всё ещё притворяясь строгой. — Нет, не встречала. Ни пиратов, ни его. Да и далеко-то я не летаю. Так, каботажные рейсы. Вот братец мой, джинн, Барбаров дядя, тот бывает везде. С помощью этой самой, как её…