Зеркальное время - Вольфганг Хольбайн

— Да я и не хочу возвращаться!

Алиса и Рогер что-то испуганно кричали ему вслед, но Юлиан только быстрее припустил, когда Рогер погнался за ним. Неужто они не заметили, какую ошибку допустили в своих рассуждениях? Для него уже не играло роли, сможет он вернуться в свое время или нет. Единственное, чего он хотел, — быть около отца. Да, отец и Гордон не обрадуются его появлению, но не бросят же его?!

— Юлиан, стой! — кричал Рогер. — Ты бежишь к своей гибели! То, что ты задумал, не получится! Слишком поздно!

Мальчик оглянулся и увидел, что Рогер заметно от­стает. Он с удовольствием объяснил бы Рогеру, как сильно тот ошибается, но побоялся потерять свое преимущество.

— Юлиан! Не делай этого! Ты — все, что у нас еще осталось!

Последняя фраза была для Юлиана так же маловра­зумительна, как и многое другое, что говорил Рогер, но не было времени размышлять над ней. Он попробовал затеряться в толпе и несколько раз сворачивал в боковые переулки, пока не убедился, что преследователи остались далеко позади. Но сам заблудился.

Тяжело дыша, Юлиан огляделся по сторонам. Вокруг шумела толпа, публика постепенно Прибывала, обеспе­чивая ему прикрытие. Рогер и остальные бросятся на его розыски, а уж они, конечно, знают здесь все ходы и выходы, но если Юлиан найдет отца, преследователи уже не посмеют сделать что-нибудь против него.

Поплутав немного, он очутился на месте, которое показалось ему знакомым. Если сейчас свернуть в бли­жайший переулок направо, то он доберется до жилого вагончика, в котором найдет отца и Гордона.

Внезапно в голову ему пришла сумасшедшая мысль. Что, если он сейчас свернет за угол и столкнется с самим собой? Но в то же мгновение он сообразил, что это невозможно: потому что этого не было. Ведь он уже был здесь однажды и помнил бы, если бы встретил тогда самого себя.

Он отмел последние сомнения, обогнул угол и увидел жилой вагончик. Но ни себя самого, ни Франка там не обнаружил. Отца и Гордона, правда, тоже.

Дверь была лишь притворена, свет внутри не горел. С бьющимся сердцем он заглянул внутрь. Вагончик был пуст.

Юлиан стал нащупывать выключатель, но его, есте­ственно, не оказалось. Электрическое освещение распро­странится повсюду лишь через десять — двадцать лет.

Он потерянно огляделся. Ну конечно же, ему нужно мчаться на вокзал и сесть в поезд на Амстердам, ведь отец собирался... в Амстердам? Или в Антверпен? Черт возьми, ну почему он слушал так невнимательно?

Но так просто он не отступится. Тем более теперь, когда цель так близка. По крайней мере, он запомнил название того маленького местечка в Англии, где соби­рались обосноваться Гордон и его отец: Кильмарнок. Каким образом он будет пробираться туда —один, без денег, без документов и в эпоху, о которой почти ничего не знает, — Юлиан не думал.

Дорогу к вокзалу, конечно, можно спросить. Но перед этим он должен сделать еще кое-что, хотя время уже поджимало. Ему необходимо выяснить, что здесь случи­лось — или что должно случиться.

Снова разыскать балаганчик мадам Футуры не со­ставляло труда, но он оказался уже закрыт. Юлиан по­стучался и позвал хозяйку, но не получил ответа. Он бросил вороватый взгляд по сторонам и на четвереньках прополз под край палатки.

В следующую секунду на голову ему обрушился удар, и из глаз посыпались искры.

Над ним стояла мадам Футура. Вместо цыганского костюма на ней было черное платье. Из гадалки она превратилась в обыкновенную старую женщину, хоть и решительную, судя по дубинке в руке.

— Попался! — негромко сказала она. — Ворье прокля­тое, вконец обнаглели! Нигде от вас спасу нет!

Она погрозила дубинкой, и Юлиан испуганно втянул голову в плечи.

— Не бейте! — взмолился он. — Я не вор!

— Ну еще бы, какой же ты вор, — с издевкой сказала мадам Футура. — Ты ведь всего лишь хотел укрыться от дождя, а?

— Мне надо с вами поговорить. Я вас звал, но вы не откликались.

— Поговорить? — Мадам Футура рассмеялась. — О чем же нам с тобой говорить? О том, где я прячу мои сбережения?

— О моем отце. Он был здесь совсем недавно. Вы еще предупреждали его о какой-то опасности. Помните?

Лицо мадам Футуры преобразилось. От гнева не ос­талось и следа. Она быстро нагнулась, чтобы поднять Юлиана.

— Твой отец, говоришь? И этот второй тип...

— Это его знакомый, — пояснил Юлиан, намеренно из­бегая слова «друг». Он чувствовал, что мадам Футура испытывает к Гордону не особенно большую симпатию.

— Ты должен удержать своего отца, — продолжала мадам Футура. — Беги за ним и попробуй отговорить его от того, что он задумал. Может быть, тебя он послушает. Хотя боюсь, уже поздно. Ведь я даже не знаю, что он задумал, но это что-то ужасное!

— Но я не знаю, где он! Я думал, вы сумеете мне помочь.

— Я? — Мадам Футура рассмеялась, но смех ее больше походил на плач. — Да как бы я сумела тебе помочь? Ведь я всего лишь старая женщина, которая морочит людям головы, будто может предсказывать будущее.

— А разве вы не можете его предсказывать? — спросил Юлиан. Разочарование его уже невозможно было скрыть.

Старая женщина снова рассмеялась:

— О нет, мой мальчик. Я лишь актриса, у меня иногда возникают предчувствия, да и то я часто обманываюсь.

Юлиан огляделся. Палатка была почти пуста. На столе, где обычно располагались, по-видимому, стеклян­ный шар, гадальные карты, плошка с чайными листиками или кофейной гущей и другие фокусы-покусы, теперь ничего не было, зато у входа стояла собранная дорожная сумка.

— Но на сей раз, кажется, предчувствие оказалось довольно сильным?

Лицо мадам Футуры омрачилось.

— О да. — Она содрогнулась от ужаса. — Достаточно сильным, чтобы я собралась. Мне в жизни не приходилось ни от чего убегать, мой мальчик, можешь мне поверить. Но на сей раз... — Она закрыла глаза, голос ее упал почти до шепота. — Это было чудовищно. Я точно не знаю, что случится, но что-то жуткое. Страшнее ада. Я вижу пламя. Повсюду пламя, и огонь, и крики... — Она с трудом открыла глаза. — Я не могу помочь тебе, мой мальчик. Я не уверена, смогу ли помочь себе самой. А теперь мне пора. Осталось совсем мало времени.

Мадам Футура поспешила к выходу, нагнулась за тяжелой сумкой и с трудом подняла ее.

— Да и тебе лучше бежать. Поверь мне, это случится. И скоро. Беги, пока еще можно.

Она откинула полог палатки и исчезла, оставив Юлиа­на в глубоком оцепенении. Неужто на самом деле ничего нельзя изменить, потому что все уже произошло?..

Но этого нельзя допустить! В конце концов, он здесь был, а если ты был где-либо, то мог и сделать что-то.

Он вышел из палатки, осмотрелся и двинулся в ту сторону, куда удалились его отец и Гордон. Конечно, он понимал, насколько мала вероятность разыскать их.