Если бросить камень вверх - Елена Усачева

Вечером дома была бабушка.

Определяется это так. Если открываешь дверь, а на тебя летит стремянка, значит, дома бабушка.

– Баб! Привет! Хозяюшка ты наша!

Бабушку надо хвалить. Она это любит. Пропустишь пару похвал, схлопочешь веником по затылку.

– И что это вы тут устроили? – вместо приветствия начинает бабушка. – Вы вообще помните, как ваша квартира изначально выглядит?

– А это наша квартира? – Саша внимательно смотрит под ноги. Лампочка в коридоре не горит, поэтому вполне можно влететь, например, в ведро. Или в совок с мусором.

– Поговори мне! – грозит тряпкой бабушка. – Руки мыть и обедать. Почему холодильник пустой?

– Так мы Сеню отправили в магазин. Он еще не вернулся. Взял с собой спальник и палатку, обещал слать письма…

– Какой магазин? Парню всего десять лет! У вас голова на плечах есть? Он мне рассказал, как ты его вчера кормила. А папаша твой опять умотал? Все шлендрает. Никак не нагуляется…

Но все это уже шло фоном, потому что Саша заметила приоткрытую дверь в дальнюю комнату. Из нее слышалась легкая музыка с перезвоном колокольчиков. «Трам-пам-пам. Тари-ра-ра-ра-ра-ра-рам. Трам-пам-пам», – пела музыкальная шкатулка. «Три слепые мышки». У Агаты Кристи в детективе под эту музыку людей убивали.

– Варенька, – осторожно прикоснулась к двери Саша. – Варя, – позвала как можно ласковей.

Двухлетняя Варвара с сомнением покосилась на вошедшую сестру, крепче сжала плюшевого пупса.

– А кто это домой приехал?

Словно щелкнул выключатель, словно жар-птица махнула разноцветным хвостом – лицо Варвары озарилось улыбкой. Она радостно агукнула и поползла к сестре.

– Привет, родственница. – Саша подставила локоть, чтобы Варвара могла подняться.

– Ну что, что тискаешь ребенка, не помыв руки. Заразится она у вас здесь чем-нибудь, – тут же появилась на пороге бабушка. Не в пример всему семейству, бабушка невысокая, тоненькая. Буйные кудряшки, очки. Со стороны кажется невинным созданием. Но это пока не начинает говорить и двигаться.

– Яблоня от груши далеко не падает, – парировала Саша, осторожно поднимая невесомое тельце. – А кто у нас такой зубастый? – засюсюкала она.

– Ой, Сашка, не понимаю, как вы тут живете, – опустилась на стул бабушка. – Все-то у вас не как у людей.

– А люди бывают разные, да, Варюша? – Саша щелкнула языком, вызывая на лице сестры широченную улыбку.

– Мать-то где?

– Работает. У нее сегодня… – Саша огляделась, словно стены могли подсказать. – Встреча с заказчиком.

– Встреча! Восемь вечера, а у нее встречи какие-то! О детях не думает.

– Дети сами о себе думают. – Саша не могла налюбоваться на Варину улыбку. Какие у нее ямочки появляются! Как она беззащитно смотрит!

– О детях взрослые должны думать! Вы себе тут надумаете всякие беды.

– Была бы голова, мы бы надумали. Но, ба, ты же знаешь, с головами нынче напряженно. Выдают через раз.

– Ты, значит, на хозяйстве осталась. Я вижу, как нахозяйничала.

В Варваре Сашу всегда удивляют ее вроде бы бессмысленные, но на самом деле весьма целенаправленные движения, поэтому смотреть она на сестру могла бесконечно. Как будто просто так руками машет или топает к видимой только ей цели. Но она есть – цель. Даже когда идет в угол и там замирает. Жизненно важная цель. Из-за которой плачется взахлеб, если не дают дойти. И все по боку, все ваши «можно» и «нельзя».