Нина и загадка Восьмой Ноты - Муни Витчер

— Я знаю, папа. Мне вас очень не хватает, но не беспокойтесь за меня. У меня все хорошо, и Люба заботится обо мне. Правда, бывают моменты…

Глаза Нины наполнились слезами, и мама крепко прижала ее к себе.

— Столько ребят завидовали бы мне! Мои родители занимаются таким интересным делом — изучают внеземные цивилизации! — Нина вытерла слезы и улыбнулась.

— Ой, мы засиделись! Уже поздно, я бегу на кухню, — всполошилась Люба и встала с дивана.

Едва она вышла из комнаты, Вера извлекла из сумочки маленькую синюю коробочку:

— Возьми, Нина, я хочу, чтобы эта вещь принадлежала тебе. Твой дедушка передал ее мне много лет назад. Очень симпатичная безделушка. Это подарок на твое одиннадцатилетие.

Нина поцеловала маму, взяла коробочку и открыла ее.

— Ах, какая красота! — воскликнула она с восхищением.

В коробочке лежал Серебряный Кубик.

Она покрутила Кубик, любуясь сверканием граней.

— Он приносит удачу?

— Думаю, да, — ответила Вера. — Если его подбросить в воздух, услышишь первые четыре ноты гаммы: до, ре, ми, фа. Я думаю, это собственное изобретение деда Миши.

Нина, не теряя времени, подбросила Кубик к потолку. Послышались музыкальные звуки, но стоило игрушке коснуться ее ладоней, как они тут же прекратились.

— Как мило, очень забавный Кубик, — сказала Нина и положила его в карман. — Спасибо, мамочка, я буду всегда носить его с собой.

Вечер пролетел словно миг. Люба, приготовив превосходный ужин, пригласила всех в уютный Розовый Зал: был выставлен старинный серебряный сервиз, принадлежащий семье Де Ригейра, а также тарелки из русского фарфора и красные с золотом бокалы из муранского стекла. Все прошло великолепно. Маленькая семья после долгой разлуки вновь собралась за одним столом. Нина была на седьмом небе от счастья. Они беседовали о деде, о его необычной жизни, о тяжелой работе в Москве и даже о переменившемся характере Андоры.

— Я недавно разговаривала с Кармен, и она мне сказала, что все в доме идет прекрасно, — рассказывала Вера. — Потом к телефону подошла Андора, она была сама любезность. Я очень рада, что наконец-то сестры моей мамы живут в мире.

— Я тоже, — согласилась Нина. — Какое-то время тетя Андора была просто несносна.

Даже тетя Кармен больше не могла терпеть ее. Но сейчас все стало как раньше, и в мадридском доме наступили мир и покой.

Девочка Шестой Луны взглянула на Любу, та опустила глаза и, прикусив губу, выскользнула из комнаты, унося грязные тарелки. Добрейшая Безе хорошо помнила все, что случилось с гадким андроидом и настоящей Андорой, похищенной и томившейся в старом замке под Мадридом. Но она не могла поведать об этом Вере и Джакомо, потому что поклялась Нине молчать.

Ужин завершился шоколадным тортом, после чего Нина забралась на колени к отцу, Платон пустился в путешествие под столом, ластясь к ногам каждого, а Красавчик развалился на большом персидском ковре и задремал, иногда порыкивая во сне.

Болтая с папой, Нина время от времени опускала руку в карман и дотрагивалась до Серебряного Кубика. Ей очень нравился этот странный предмет.

«Где же я могла его видеть?» Этот вопрос, неожиданно возникший за ужином, не давал ей покоя.

Он не выходил у нее из головы, даже когда она забралась в кровать и улеглась под голубую шелковую простыню. Вдруг она села на постели и в полной темноте воскликнула:

— Я знаю где! В Зеркальной Комнате! Среди драгоценностей бабушки Эспасии!

Наконец-то она вспомнила.

На следующее утро вся семья отправилась на кладбище. Вера положила на могилу профессора Миши букет роз, и несколько минут они постояли молча. Нина грустила, хотя ей было отлично известно, что на самом деле дед жив. Прежде чем уйти, она наклонилась и поцеловала его фотографию на памятнике.

И когда она это сделала… фотография вдруг ожила!

На короткий миг вместо лица дедушки появилась темная ухмыляющаяся физиономия Каркона и тут же исчезла.

— Аааааааа… он жив! И он здесь! — невольно вырвалось у девочки.

Вера и Джакомо резко повернулись к дочери:

— Что? Кто жив? Что ты говоришь?

— Ничего, ничего, извините… Идемте домой.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоился Джакомо.

— Да, папа. Все в порядке.

Вера обняла дочку:

— Она просто немного расстроена.

К счастью, родители на этом успокоились. А Нина с трудом скрывала свое волнение от того, что произошло на кладбище.

Когда вернулись домой, Вера предложила дочери пригласить друзей: она хотела поближе познакомиться с ними. Вскоре те по очереди подтянулись на виллу. Они вели себя как пай-дети, Нина была ими очень довольна, хотя сгорала от нетерпения рассказать им о случившемся. Но не было подходящего момента.

— Мы счастливы, что у нашей дочери такие прекрасные друзья, — воскликнула Вера, а Джакомо кивнул, соглашаясь с ней.

Ческо посмотрел на Веру и убежденно сказал:

— Не беспокойтесь, она в хороших руках.

Нина испепелила его взглядом, зато остальные разразились смехом.

Наступил момент расставания: в семь утра Вера и Джакомо должны были уезжать.

У самой калитки мама еще раз обняла Нину:

— Мы тебе скоро напишем. Помни, что ты всегда в наших мыслях. И когда у нас выдастся хоть немного свободного времени…

— Время служит, но не существует, — задумчиво перебила ее Нина.

Джакомо широко открыл глаза:

— То есть как не существует? Кто тебя этому научил?

— Я очень много читаю, папа. Дедушка оставил мне массу интересных книг…

— Ну и молодец, читай больше и учись, — поддержала ее мама. — Позвони профессору Хосе. Может, он приедет сюда и поможет в твоих занятиях. Ты же знаешь, что в этом году тебе придется больше заниматься. В средней школе учиться намного сложнее, чем в начальных классах.

— Конечно, знаю. Мне скоро одиннадцать. И я уже не маленькая, — ответила со вздохом Нина.

— Будь молодцом и учи не только алхимию. В жизни пригодится и кое-что другое, — серьезно заметил Джакомо.

— Хорошо, папа. А теперь идите, а то опоздаете на самолет. — Сказав это, девочка достала Кубик и поцеловала его. — Он будет со мной всегда, — добавила она и, помахав родителям рукой, убежала в дом.

Люба смотрела из окна на удаляющихся родителей Нины и вытирала слезы большим белым платком. Платон и Красавчик разбрелись по углам. Девочка сидела притихшая. Ее очень опечалил отъезд родителей. Но надо было продолжать свою миссию.