Триптих в черно-белых тонах - Тамара Крюкова

Савва расквитался с сессией первым. Клавдии предстоял последний экзамен, а затем — долгожданная свобода. Выйдя из аудитории, она тотчас набрала его номер телефона. Не успел он ответить, как Клавдия крикнула:

— Йес! Пятёрка! Представляешь! Три четвёрки и две пятёрки. Несусь к тебе. Ставь чайник.

— Боюсь, не получится.

— А что случилось? — забеспокоилась Клавдия.

— Ничего. Просто я не дома.

Девушка растерялась и сникла. Клавдия привыкла, что в любой момент может прийти к Савве. Неожиданное изменение планов обескуражило её. Праздник погас, так и не начавшись.

— А когда встретимся? — с грустью спросила она.

— Точно не скажу. Я жду одну девчонку, которая сдала экзамен на «отлично», но не знаю, сколько ей понадобится времени, чтобы выйти на улицу.

— Так ты возле универа? — обрадовалась Клавдия. — Бегу!

Она выскочила на улицу. Ссутулившись от холода, он стоял возле фонарного столба и держал огромную связку белых воздушных шаров. Они покачивались над его головой и походили на облако. Клавдия как заворожённая смотрела на это чудо.

— С успешной сдачей! — сказал он и протянул ей собранные в узел верёвочки.

— До этого мог додуматься только ты. Я даже не знаю, что сказать, — проговорила Клавдия.

— Не надо слов. Перейдём к делу. Поехали ко мне праздновать. Я купил два торта.

— Зачем два?

— Не знал, какой предпочесть. Выбор — трудная штука. А так не пришлось выбирать. Облегчил себе жизнь.

— Ты точно чокнутый.

— Прежде ты говорила, что я сумасшедший. От сумасшедшего до чокнутого — это понижение или наоборот?

— Ты и замороженный шутишь. Заскочим в кафе, тебе надо согреться.

— А как же торты?

— Торты потом. Я не хочу, чтобы ты все каникулы провалялся с температурой.

Они как раз проходили мимо крошечного кафе «Теремок». Оказалось, протащить такое количество воздушных шаров через дверь — задача не из лёгких. Их было так много, что они заняли бы половину помещения.

— Что будем делать? — спросила Клавдия.

— Давай выпустим их, — предложил Савва.

— Вот так просто?

— На самом деле в жизни многое гораздо проще, чем мы думаем.

— Савва, ты самый расточительный человек на свете. Потратил уйму денег на подарок, который через пять минут исчезнет без следа.

— Ошибаешься. Это самый долговечный подарок. Готов поспорить, ты о нём никогда не забудешь. Дай им свободу. Так приятно давать свободу.

Клавдия разжала пальцы и выпустила верёвочки. Шары взмыли ввысь. Люди задирали головы и улыбались, глядя, как белое облако парит над домами.

После улицы в кафе было почти жарко. Они взяли по горшочку обжигающего грибного супа и по блину со странно-компьютерным названием e-mail.

Клавдия позвонила маме.

— Мам, всё отлично. Пятёрка.

Антонина Павловна приняла новость со смешанным чувством. Успехи дочери, конечно, радовали, но в глубине души ей казалось, что Клавдия получает хорошие оценки ей в пику.

— Это нужно отметить, — сказала она. — К твоему приходу я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

— Мам, я немножко задержусь, ладно?

— Понятно, спешишь к своему кабальеро. — Антонина Павловна не сумела подавить обиду. — И когда тебя ждать?

— Вечером, — уклончиво сказала Клавдия.

— Только не очень поздно.

— Хорошо.

Клавдия с облегчением прервала связь. В последнее время ей было тяжело разговаривать с мамой. Она постоянно ощущала невысказанный упрёк, но при этом не чувствовала себя виноватой. Мама всюду видела несуществующих монстров, но Клавдия не собиралась из-за её болезненных фантазий ломать свою жизнь.

Расправившись с похлёбкой и блинами, они вышли на улицу. Снег скрипел под ногами, но после сытного обеда в тёплом кафе мороз не ощущался.

Ранние зимние сумерки приступили к ретушированию города. Для начала они робко подправили тени, сделав их отчётливее и глубже, а потом, осмелев, заштриховали яркие пятна простым карандашом потёмок. Когда Клавдия с Саввой заходили в метро, на улице было ещё светло, а пока доехали до центра, стемнело.

Снова начался снегопад. На этот раз он, скорее, походил на туман. В воздухе висела взвесь из крошечных льдинок. Фонари надели светящиеся скафандры.

Тверская сияла огнями. Реклама, броские витрины и река из лампочек, протянутых над проезжей частью вдоль всей улицы. Клавдия бросила взгляд на нарядные манекены в окне бутика и улыбнулась:

— Удивительное дело, при тебе я ужасно комплексую по поводу своего внешнего вида.

— Только при мне?

— В том-то и дело. В универе я хожу, как прежде, и хоть бы хны, а с тобой чувствую себя, как бомжиха.

— Я закрою глаза на твоё рубище, — подтрунил над ней Савва. — Кстати, ты всё равно остаёшься девушкой в белом.

Он развернул её лицом к зеркальной витрине, мимо которой они проходили. Снег запорошил её шапку и куртку, сделав похожей на Снегурочку.

— Может, ты в сговоре с зимой и от этого так часто идёт снегопад? — улыбнулся Савва.

— Если бы ты знал, как я счастлива! Мир так долго был серым и вдруг стал белым, — сказала Клавдия.