Четыре желания - Йон Колфер

ВЕНИК провел пальцем по списку. «Последнее Желание», — сказала Финн. Значит, в самом низу...

— Плюнуть дерзко с утесов Мохерских? Что это такое? Кому в здравом уме может прийти такое в голову?

ВЕНИК вышел из программы сканирования.

— Впрочем, эти ирландцы — странный народец. Плеваться с утесов — это вполне в их духе.

Он обратил свой взор к дрожащей массе на полу.

— Мохерские утесы — это где?

Отрыжка пошарил в том, что еще оставалось от его серого вещества после того, как в нем похозяйничал ВЕНИК Мохерские утесы. Знакомое название.

— Школьная экскурсия, — прохрипел он.

— Достаточно, — вздохнул ВЕНИК. — Листаю файлы вашей памяти. Картинки объяснят гораздо больше, нежели ваш ограниченный лексикон.

Голограмма ненадолго замолкла, роясь в воспоминаниях Отрыжки. Впрочем, последний был этому только рад.

— Утесы обнаружены, — сообщил ВЕНИК (слишком быстро, на взгляд Отрыжки). — Западный берег Ирландии. В области, именуемой графство Клэр.

— Точно, — сказал Отрыжка. — Графство Клэр.

— Разумеется, точно, болван. Ваша память мне это и сообщила. Если бы вы стали спорить, то спорили бы с самим собой.

Отрыжка отважился недовольно рыкнуть. Как только они снова окажутся в аду, он уж позаботится о том, чтобы этот мерзкий электронный карлик ответил за все.

— Ну, и что мы теперь будем делать? Перелетим через всю страну?

— Нет, кретин. Вы что, забыли, что застряли в человеческом теле? Придется воспользоваться наземным транспортом. У этого смертного есть машина?

Отрыжка усмехнулся:

— У Франко? Шутишь? Да он дальше сортира никогда не путешествовал.

ВЕНИК моргнул:

— Тогда мы должны раздобыть транспортное средство.

— Раздобыть?

— Да. Раздобыть.

Риссол О'Махони гонял по окрестностям на своей «хонде-голдуинг». Он никуда не спешил. Просто хотелось, чтобы окрестные парни полопались от зависти, глядя на его черный как ночь мотоцикл. Он мог себе это позволить: ведь он был самым крутым парнем в городе. Никто, кроме него, не решился бы оставить перед домом мотоцикл ценой в пять тысяч фунтов. А он спокойно мог — кто бы рискнул его хоть пальцем тронуть? Никто, кому жизнь дорога, — это уж точно. Даже птицы боялись Риссола и не рисковали гадить на его «хонду».

Моросил дождь. Ожидается гроза — так сказал чувак, который читает прогноз погоды по телику. Поэтому Риссол решил отправиться домой и поставить мотоцикл под навес. Осторожность не повредит. Особенно с этими нынешними кислотными дождями.

Он газанул чуть-чуть сильнее, чем нужно, положив «хонду» в крутой вираж И тут увидел Франко Келли, который стоял прямо у него на пути. В домашнем халате и тапочках! Волосы его слиплись от дождя, а намокшая куртка туго обтягивала большое брюхо.

Риссол переключился на нейтральную передачу и подкатил к соседу.

— Салют, Франко... — начал было он, но тут же осекся.

Перед ним, несомненно, стоял Франко, но казалось, что он постарел за ночь лет на тридцать.

— Срочно завязывай пить и начинай заниматься спортом, — посоветовал Риссол. — А то выглядишь, как тень твоего отца.

Риссол усмехнулся. Тень твоего отца. Жестко и остроумно. Отлично сказано.

Франко не оценил юмора.

— Слазь с мотоцикла! — рявкнул он.

Слюна и дождевая вода струились по его подбородку. Слюна могла бы навести Риссола на мысль, что дело неладно, но он был слишком занят демонстрацией собственной крутизны.

— Что ты сказал, Франко?

И тут существо, внешне похожее на его соседа, прорычало — да-да, именно прорычало:

— Я не Франко и я сказал, чтобы ты слазил с мотоцикла!

Риссол вздохнул. Он предоставил человеку шанс. Был с ним вежлив и обходителен. А тот сам нарывается на драку.

— Послушай, Келли... — начал он, надавив ногой на подставку мотоцикла. Но больше ему не удалось произнести ни слова, если не считать «Ааааааааааа!», но ведь это восклицание трудно назвать словом.

А закричал он «Ааааааааааа!», потому что Франко вцепился ему зубами в запястье. Ухватившись за складку кожи, он трепал ее в пасти, пока не оторвал здоровый клок.

Риссол упал на гудрон, скрипя зубами от боли. Он участвовал в сотнях пьяных драк, но такое с ним случилось впервые. Его противник вел себя как зверь. Как животное.

— Остынь, Франко, — растерянно пробормотал он, прижав к груди укушенную руку. — В чем проблема?

Отрыжка присел на корточки рядом с Риссолом. Он чуял страх противника. И это ему нравилось.

— Никакой проблемы, — буркнул он. — Мне просто нужен твой мотоцикл.

Риссол открыл рот, чтобы возразить, но тут заметил струйку крови в уголке рта Франко.

— Ладно. Возьми его. Возьми.

Отрыжка кивнул, весьма довольный тем, что навел на противника такой ужас.

— И вот еще что, — сказал он, выплюнув на землю откушенный кусок кожи.

— Да. Бери все. Что тебе нужно? Бери все, что хочешь.

Отрыжка прикоснулся к рукаву кожаной мотоциклетной куртки Риссола.

— Скидывай шмотки. Все.

Флита, туннельного трубочиста, вызвали на ковер к начальству. В настоящий момент он испытывал ужасную неловкость, сидя перед такой важной шишкой, как святой Петр, в одной черной от копоти поношенной набедренной повязке, и глупо улыбался.

— Итак, — протянул Петр, вызывая файл с данными Флита на свой монитор. — Скажи мне, что ты исправился.

Флит с энтузиазмом закивал головой:

— Флит исправляться. Сильно исправляться. Совсем другой Флит теперь.

Петр вздохнул:

— Что-то не верится, Флит. Постарайся убедить меня.

Многие поговаривали у Петра за спиной, что тот слишком часто смотрел по своему монитору ток-шоу из мира смертных и начал постепенно усваивать замашки социолога-любителя.

— Флит работать, не спать. Сутки напролет. Работать, работать, работать. Никогда не лизать душевные угольки, как другие. Как Кранк.

— Понятно. Но раскаялся ли ты в своих преступлениях? Жалеешь ли ты о содеянном, Флит?

У Флита из уголка глаза скатилась аквамариновая слеза.

— О да. Раскаяться совсем. Плакать все время. Когда не работать, работать, работать. Бедные, бедные люди. Как мог Флит брать их деньги? Плохой Флит, плохой!

И чтобы продемонстрировать раскаяние, Флит шлепнул себя по руке — впрочем, не очень сильно.

— Гм, — промычал Петр с сомнением. — Ты, конечно, вроде бы наполнил все двести корзин. Но прежде чем я дарую тебе вечное блаженство, я хотел бы спросить тебя кое о чем.