Привет, давай поговорим - Шэрон Дрейпер

Наверное, у обычного пятиклассника в жизни полно проблем. Домашние задания. Отношения с родителями. Желание быть самым крутым и модным. Желание играть в любимые игрушки — и казаться взрослым, в одно и то же время. Запах под мышками.

И у меня проблемы все те же, и еще миллион других. Объяснить людям, чего я хочу. Выглядеть прилично. Быть как все. А может, и я однажды понравлюсь какому-нибудь мальчику? Может, он что-то во мне увидит?

Иногда мне кажется, что у меня есть пазл — много-много мелких кусочков, — но нет коробочки с целой картинкой. А часть кусочков вообще, возможно, потерялась. Хотя сравнение не очень удачное: мне никогда не собрать даже самую элементарную картинку. На уроках я могу ответить почти на любой вопрос, но все-таки о многом я и понятия не имею.

Пенни вернулась из больницы с большой шишкой на лбу, в синяках, с гипсом на ноге и в новой красной шляпке. И конечно же, с Душкой под мышкой. Родители ее балуют. Я не обижаюсь, пусть. Даже Ириска решила, что Пенни больной щенок, и перетащила к ней в комнату все свои игрушки.

Сегодня я села писать автобиографию по заданию мисс Гордон. Для этого миссис В. подключила Эльвиру к компьютеру. Из ее нового «айпода» сиреневыми волнами разливается по комнате спокойная классическая музыка.

Работа над биографией — дело не одного дня. Столько всего накопилось, о чем хочется рассказать, а печатаю я медленно, большим пальцем.

Итак, начну с начала…

Слова.

Меня окружают тысячи, миллионы слов.

Цитадель. Майонез. Грейпфрут.

Миссисипи. Неаполитанец. Гиппопотам.

Шелковистый. Страшный. Радужный.

Щекотно. Чешется. Хочу. Тревожно.

Слова снежинками вьются вокруг меня — все разные, двух одинаковых не найдешь — и, опускаясь, тихо тают на моих ладонях.

Внутри у меня вырастают сугробы — нет, целые горы из слов, фраз, умных мыслей, глупых шуток, песен.

В раннем детстве, когда мне еще не было года, слова казались мне сладким чудесным напитком. Я его пила, и все становилось на свои места: сумбурные мысли и ощущения получали имена. Родители разговаривали со мной — обо всем и ни о чем, по слогам и скороговоркой. Папа пел, мама шептала на ухо что-то ласковое.

Я все впитывала и запоминала — каждое слово, навсегда.

Не знаю, как я научилась разбираться в путанице слов и мыслей, это произошло само собой. К двум годам для каждого воспоминания у меня уже было свое слово и у каждого слова был свой смысл.

Но только у меня в голове.

Мне почти одиннадцать. За всю жизнь я не произнесла ни слова…