Восток - Эдит Патту

– Я его найду.

– Ты? Найдешь ледяной мост? – хихикнула она и бросила взгляд на мою одежду.

Я куталась в плащ, но все равно мерзла даже в доме, под крышей.

– Все равно я должна идти на север.

– Зачем?

И я рассказала ей всю историю, как до этого Тору. Она внимательно слушала, не сводя с меня ярких глаз.

– Seku nanoa, – сказала она с уважением и, вытащив из огня палку, несколькими ловкими движениями нарисовала белого медведя.

Потом посмотрела на Тора, который никак не мог прийти в себя.

– А с викингом что будешь делать?

Я молчала. Мне стало стыдно, что я вообще не подумала о Торе. Я посмотрела на него, на его спутанную бороду, руку и ногу, перевязанные все теми же тряпками, пропитавшимися морской водой, кровью и пивом. Его корабль был едва ли в лучшем состоянии.

Шаман перевела взгляд с меня на Тора и обратно, а затем наклонилась и прямо посмотрела мне в глаза.

– Ты пойдешь дальше, а старый викинг останется. Он поправится здесь, если захочет. Если не захочет, пойдет своей дорогой.

– Спасибо.

Вскоре Тор проснулся, хмельной и в плохом настроении. Мальмо попросила, чтобы ему принесли еды, не обратив внимания на то, что Тор потребовал пива. Она позвала меня и сказала:

– Ты будешь есть позже. Тебе сейчас нужно много чего другого.

И мы отправились в самое необычное путешествие «по магазинам». В первом месте, куда мы зашли, Мальмо долго беседовала с мужчиной, который там жил, указывая на меня и повторяя слова «seku nanoa». Дело закончилось тем, что хозяин побрел по дому, собирая разные вещи, которые потом отдал мне. Мальмо произносила название каждой вещи по-эскимосски, но я многие вообще видела впервые.

После этого мы пошли в еще один дом, где мне вручили несколько вещей. Затем еще и еще, до тех пор, пока я не скрылась под горой свертков и пакетов. Мальмо помогла донести их до дому.

Когда мы вернулись, Тор снова спал. Я подумала, что он опять выпил много, но Мальмо сказала, что нет. Ему дали лечебный напиток, от которого клонит в сон.

И она принялась объяснять мне про каждый полученный мною подарок.

Там был улу – самый важный нож из всех, которые я получила: острое серое лезвие, загнанное в костяную рукоятку. Был еще нож из кости нарвала[29], который использовали для постройки домов из снега, и нож для очистки от снега – побольше, с тупыми краями, тоже костяной, – чтобы сбивать снег с одежды перед входом в дом.

Кроме прочего, у меня теперь была длинная тонкая костяная трубка, чтобы пить оттаявшую воду с поверхности льда; щуп, похожий на иглу, для того, чтобы искать во льду дыры для дыхания тюленей; костяные очки для защиты глаз от ослепительных бликов солнца; бола – хитрая штука из костяных шариков, прикрепленных к длинной жиле, которую нужно было крутить и бросать в воздух – для охоты на птиц; несколько маленьких толстых булавок – закреплять раны у тюленей, чтобы кровь не вытекла (эскимосы явно использовали кровь тюленей для приготовления пищи – не хотелось бы мне пробовать такое лакомство); нечто под названием kitchoa – скребок для льда, сделанный из когтей тюленя, который использовали охотники, чтобы имитировать звук, издаваемый тюленем, проходящим по льду. Была пара мягких лыж из китового уса, к которым снизу были приклеены полоски оленьего меха. Видимо, этот мех замедлял скорость, когда человек несся с горы, и предотвращал скольжение, когда человек двигался наверх.

Из верхней одежды мне досталась парка[30]из шкуры северного оленя мехом наружу. Изнутри на мне должны были быть штаны из шкуры оленя и поддевка – мехом внутрь. Нижнее белье было сшито из утиных шкурок перьями внутрь (к такому нужно еще привыкнуть, подумала я). Потом шли двухслойные сапоги: снаружи мех, внутри – птичий пух. Еще была пара рукавичек из шкуры медведя. Как только я засунула в них руки, сразу вспомнила своего белого медведя, вот только пахли они по-другому.

Я в растерянности поглядела на гору вещей. Как я все это унесу? Я спросила Мальмо. В ответ она дала мне большую котомку из оленьей шкуры. И сказала, что все, что я не надену на себя, поместится туда. И даже мой вещевой мешок. Я не поверила, но она оказалась права.

Я беспокоилась о том, чем отплачу Мальмо и ее людям за помощь. Я предложила Мальмо последнее – лунное – платье, она посмотрела на него с вежливым восхищением, но не захотела брать его. Конечно, зачем в деревне эскимосов вечернее платье?! Намного больше Мальмо заинтересовал ящик груш из Франции. Мы с Тором немного съели, но большая часть осталась.

Утром, когда я проснулась, ни Тора, ни Мальмо дома не оказалось. Я съела миску каши, которую оставили на огне, и надела кое-что из новой одежды. Когда я вышла на мороз, то почувствовала себя уютно и тепло и отправилась на берег.

Я поднялась но самодельному трапу на корабль и неожиданно увидела Тора. Он сидел на старом месте у штурвала, рядом стоял бочонок с пивом.

– Это твой завтрак? – спросила я сурово.

– Напиток богов, – ухмыльнулся Тор и снова отхлебнул. Потом с удивлением посмотрел на мою новую экипировку. – Стала эскимоской, как я погляжу.

– Тор, я собираюсь на север, – сказала я. Подошла к нему, чтобы сесть рядом.

Он отхлебнул и поднял кружку.

– «Север, север, север, она плыла в Асгард и дальше на север, север, север», – бодро пропел Тор.

– Здесь хорошие люди, – продолжала я, не обращая внимания на пение. – Я уверена, что они помогут тебе починить лодку. Может, ты найдешь кого-то, кто захочет отправиться с тобой в новые земли. Или ты мог бы остаться с ними здесь. Уверена, они были бы тебе рады.

– «Рады мы залам Валгаллы, где течет рекой эль и жарятся кабаньи головы!»

– Тор, – сказала я, вставая перед ним так, чтобы он не мог отвести от меня взгляд. – Пиво скоро закончится. Ты не сможешь вечно себя в нем топить. Ты должен жить дальше. Начни новую жизнь или хотя бы новое путешествие. Нужно что-то делать.

В его глазах что-то мелькнуло и исчезло.

– «Север, север, север… в Асгард», – пропел он.

Я встала.

– Если смогу, я вернусь сюда, когда разберусь со своими делами. Чтобы посмотреть, что ты выбрал.

– Север, – нараспев произнес Тор. – Роуз выбрала дорогу на север, север, север…

Я подошла к ящику с грушами.

– Отнесу его Мальмо и ее людям. Чтобы отплатить за их доброту.

– Что, золотых платьев больше не осталось? – ухмыльнулся Тор.