Десятый король - Эл Ригби

— Иди, — тихо согласился Альто.

Людовик помог перебраться на широкую и неожиданно устойчивую слоновью спину, и тут мальчик услышал из шатра голос, который показался ему знакомым, но Бэки не принадлежал:

— Ваша светлость… там еще кто-то, верно?

Бродячий улыбнулся и хлопнул его по плечу:

— Да, мой юный друг. Нам удалось подобрать еще кое-кого из твоих старых знакомых. И… — он снова помрачнел, — ему нужна помощь, мне кажется. А у меня ее нет.

В шатре оказалось тепло и неожиданно просторно. Некоторое время глаза Тео привыкали к полумраку, но вскоре он различил свет маленького фонарика в дальнем углу. Там сидели принцесса и королева. Бэки и Ванилла склонились над кем-то, неподвижно лежавшим на груде одеял.

Кажется, человек был ранен: тяжелое хриплое дыхание мальчик слышал, даже стоя у входа. А еще Тео отчетливо заметил то, что было уже знакомо ему и не предвещало ничего хорошего: над глубокой раной клубился серый дым.

Бэки говорила что-то успокаивающее, но глаза у нее были испуганные. Ванилла пыталась обработать рану каким-то веществом из маленькой стеклянной баночки. Тео почти не сомневался, что это бесполезно, и еще меньше сомневался, что королева Имагинарии это осознает.

— Тео? — Раненый приподнялся.

Смуглое лицо Тони Золотого Глаза стало бледно-серым, губы покрылись темной коркой. От резкого движения из раны хлынула вязкая темная кровь, а дым заклубился сильнее. Королевы повернули головы. Мальчик приблизился и опустился на колени с ними рядом. Ванилла быстро обняла его, поцеловав в макушку, крепко прижав к себе. Бэки жалко улыбнулась:

— Мы знали, что ты не пропадешь.

— Жаль, что мы не пропали, — добавила королева Имагинарии, взяла мокрую губку и провела ею по лбу Тони. Подняв глаза на Бэки, она с горечью сказала: — Лучше бы ты оставила нас умирать.

Принцесса закусила губу. Тео не хотелось думать о том, насколько Ванилла права. Правитель Циллиассы не стонал и не кричал, но боль читалась на его запрокинутом, искаженном лице. И все же он по-прежнему боролся. Так, как мог.

— Не дайте мне заснуть, — хрипло попросил Золотой Глаз. — Потом я не проснусь. — Веко тяжело опустилось, но тут же снова с усилием поднялось. — Моя мадонна, говорите со мной. Хоть о чем-нибудь. О платьях, о духах, о книгах. От вас я выдержу все.

— Хорошо… — Тео услышал, как голос королевы Имагинарии задрожал. — Давайте говорить. Тони… вы ведь… ваше полное имя Антонио. Правильно?

— Да, — ответил гангстер, неожиданно улыбнувшись то ли самим словам, то ли интонации, с какой они были произнесены.

— И вы так хорошо играли на пианино. — Она убрала за ухо прядь волос.

— С детства. Моя бабушка была учительницей музыки. Она учила дядю, а он — меня.

— А не сочиняете сами?

— Пробовал и сочинять, но недолго, в юности… — Он поморщился. — Не мое.

— Помните, в Италии был такой композитор, которого звали как вас?

Тони тяжело вздохнул и с усилием ответил:

— Антонио Сальери. Не из моих земляков. Говорят, он как-то очень скверно умер, вроде даже наложил на себя руки… Но это был его собственный выбор, а я умирать не хочу. — Некоторое время он собирался с силами, потом продолжил: — Говорят, он так поступил из-за того, что остался один. И… — новый приступ боли был таким сильным, что правителю Циллиассы пришлось закусить губу, — если умирать, то рядом с вами. Спасибо, что вы мне встретились.

— Не смейте! — Ванилла в последний момент удержалась и не схватила Тони за ворот рубашки резким жестом. — Не можете! Вы…

Тео вспомнил, что осталось лежать в его кармане. Он вынул конверт и заглянул в него. Последняя нить тепло и ровно светилась на дне, свечение просачивалось сквозь бумагу, медленно заливая весь шатер. Ванилла и Бэки настороженно подняли головы.

Кажется, Людовик говорил что-то о вечной связи между теми, кого соединит компасная нить… И возможно, связь эта обещала в будущем опасности и неожиданности. А еще… миссис Ванчи предупредила, что одну из трех нужно сберечь, чтобы вернуться домой. Альто говорил то же.

Тео вынул нить и отдал Ванилле со словами:

— Один конец привяжите к своему мизинцу. Другой — к его.

Произнеся это, мальчик поднялся и вышел из шатра. Принцесса Бэки тихо последовала за ним.

На ветру снова стало холодно, Тео предложил принцессе свой плащ. Она покачала головой:

— Я не мерзну. Много летаю.

Яркая золотая вспышка на секунду осветила небо и растворилась в глубине шатра. Тео обернулся и тут же отвел взгляд. Бэки взяла его за руку и мягко спросила:

— Ты расстроен? Ты хорошо поступил. Они нравятся друг другу. Даже более чем нравятся. Это видно.

Мальчик помолчал, потом тихо ответил:

— Я знаю.

Почему-то он не чувствовал совсем ничего. Пока не чувствовал. Маленькая принцесса некоторое время смотрела на него, потом грустно улыбнулась:

— Я была бы рада, если бы так сделали ради меня. Но послушай… чтобы отсюда выбраться, есть другие пути. Множество троп и дверей ведут в разные миры. Самая быстрая и короткая дорога — тоска по дому.

Тео улыбнулся в ответ и посмотрел вверх. Потом перевел взгляд на Альто. Дракон спал прямо в воздухе — алые глаза были закрыты, хвост ритмично покачивался. Людовик Бродячий, казалось, тоже дремал, склонив голову. Но, почувствовав взгляд мальчика, тут же обернулся и вопросительно поднял брови.

— Я сделал то, что должен был.

Людовик по-прежнему смотрел на Тео, и мальчику стало неуютно. Принц поднялся, прошелся по спине дракона и, легко перемахнув на слона, приблизился к Бэки:

— Тебе пора.

Она, встав на цыпочки, обняла его, потом коснулась лица тоненькими пальцами:

— Спокойной ночи.

Она скрылась в шатре, и Тео остался с Людовиком наедине. Улыбка тут же исчезла с лица Бродячего. Щурясь, он вглядывался в горизонт. Потом скрепил на груди руки и негромко спросил:

— Тебе по-прежнему нравится наш мир?

— Его есть за что любить. И миссис Ванчи…

— Спит в башне, в самом центре Лийи. Знаешь, эта башня — наверное, самое удивительное, что только могло существовать… Император-механик еще не переступил границ нашего мира, озеро еще не разлилось, не было Большой Железной Дороги… а башня уже была.

— А что было вокруг нее? Пески?

Людовик снова прищурился, точно высматривая что-то.

— Что-то похожее на то, что расстилается недалеко от замка королевы Ваниллы.

— Пустота?

— Непридуманное… так мы это называем. Большая-большая дыра в чьей-то голове. Точнее, множество дыр во множестве голов. Знаешь, мы ведь появились тут вторыми. Сразу за Якобом, и, разумеется, он нас не встречал — эту традицию мы завели только когда появился Эльзевир с этой его любовью к церемониям. Впервые спустившись из верхней комнаты башни, мы прошли прямо по этому непридуманному. Жутко, скажу я тебе…