Дина. Последний дракон - Лене Каабербол

И мне снова захотелось пить.

— Эй! — крикнул я одному из солдат-драконариев. — Не дашь ли напиться?

Он только поглядел на меня. А потом молча двинулся дальше.

Неужто это намеренно? Неужто Дракан хотел, чтоб я непременно выпил из его маленькой фляжки с драконьей кровью из-за одной только жажды?

Ни за что! Лучше помереть!

Почему тогда я просто не выбросил эту фляжку? Она лежала под рубашкой, и я ощущал ее тяжесть. Стоит мне отпить из нее, боли как в лодыжке и в руке, да и в душе… на некоторое время…

Но нет!

Нет!

Я не стану этого делать.

Ближе в полудню явился Дракан с двумя рыцарями-драконариями, и они стали разглядывать меня.

— Ну, где же он? — спросил Дракан.

— Кто? — кисло спросил я.

Дракан только улыбнулся. Он знал, что я просто тяну время.

— Мой дорогой сводный брат Никодемус Равн! Ведь он где-то здесь, не правда ли? Но в каком точно уголке этого забытого богом захолустья он укрылся?

— Я этого не знаю.

— Он не пил из фляжки, — сказал один из рыцарей.

— Твердолобый упрямец! Себе на уме! — произнес другой. — А что если мы чуток пособим ему?

— Нет! — возразил Дракан. — Если он выпьет сам, то он мой со всеми потрохами, целиком и полностью. Представьте себе, что мы сделаем, когда найдем и ее, и Никодемуса, и девчонку Пробуждающей Совесть, — а все потому, что ее сын стал моим человеком и сделает все, о чем я попрошу. Этого стоит немного подождать. И право, я полагаю, что нам не придется долго ждать.

Будь у меня силы, я бы ударил его цепью либо голыми кулаками. Однако я не был уверен, что смогу хотя бы встать.

— Моя мать говорит, что ты убиваешь вокруг себя совесть, как чума убивает жизнь. Ты разносишь заразу, как чумная крыса. — Про крысу я выдумал сам, но ведь знать ему это было незачем.

Он смотрел на меня ясными темно-синими глазами, и я разглядел в них бешеную ненависть — ненависть, показывать которую он не желал.

— Мы сожжем ее, когда отыщем, — медленно произнес он. — Ведь она ведьма, а ведьм сжигают. Я рад, что в последний раз тогда она от нас ускользнула. Мои бедные драконы только захворали, если б съели ее.

Когда они ушли, я немного посидел, глядя на дракона. Сегодня он даже не пытался добраться до меня. Быть может, он устал от последней игры со мной, ведь у него ничего не получилось, или вроде меня ослабел от холода и потери крови. Я не знал, много это или мало для такого чудища — потерять целый кубок крови.

Я подполз чуточку ближе. Дракон таращился на меня, но ему было лень даже оторвать голову от земли. Мне казалось, что нынче он и наполовину не так опасен, как вчера. Но, пожалуй, изменился не дракон. Скорее это у меня появилась другая причина для страхов, причина куда хуже и куда серьезней прежней.

Страх — стать такими, как они.

«Если он выпьет из фляжки сам, он — мой». Правда ли, что это так?

Я должен выбраться отсюда. И если для этого я должен вырвать железные столбы…

— Дракон! — позвал я.

Он лишь кисло глянул на меня.

— Глупый дракон!..

Я поднял с земли камень.

— Глупое старое чудище!..

И тут я бросил в него камень.

В первый раз это не удалось. И во второй. Да и в третий. Но в конце концов дракон так разъярился, что, пожалуй, готов был сожрать меня только ради того, чтоб его оставили в покое. С четвертой попытки он просунул голову под ржавую цепь Железного Круга, точь-в-точь туда, куда я и хотел. И он тянул ее с трудом, и надрывался, и снова тащил, покуда железный столб не начал клониться. И рухнул. Дракон свалил его. Я рванул свою цепь. Она по-прежнему крепко держалась, как и тогда! Если дракон примется грызть и тянуть ее, как в последний раз…

Он этого не сделал. Только шипел на меня, будто хотел сообщить, что бы он сделал, если бы добрался до меня. А потом он пополз к своему старому месту в погасшем костре и улегся.

Я выждал немного, прежде чем подползти назад к Железному Кругу. Моя цепь только обвилась вокруг железного столба. Перетянуть ее через столб из-за ржавой цепи самого Круга невозможно, но, если столб будет вырван из земли, я просто сниму с него цепь.

Однако столб еще держался. Я огляделся. Если кто-нибудь и заметил бы мои попытки перетянуть цепь, то они не стали бы вмешиваться и выяснять, в чем дело. Вот если бы я начал подкапывать столб, нужно быть никуда не годным стражником, чтобы не обратить на это внимания. Я немного поправил столб, чтобы не так бросалось в глаза, как он наклонился, сел около него и под прикрытием плаща Урсы начал рыть землю. У меня были только свои руки и собственная цепь, чтобы скрести землю, и работа не очень спорилась. Хорошо хоть, что до захода солнца оставалось еще много времени.

Дракан спустился вниз позднее. Некоторое время он постоял, глядя на меня.

— Если ты еще не надумал испить из фляжки, — сказал он, — то я охотно заберу ее назад.

Моя рука сама собой нащупала фляжку сквозь ткань рубахи. Но не для того, чтобы отдать ее, а чтобы помешать забрать. Дракан улыбнулся.

— Я так и думал, — произнес он. — Сколько времени ты будешь терпеть, а?

Он повернулся, чтобы уйти, но в тот же миг послышался конский топот и крик со стороны ворот. На двор въехали двое конников. Один лежал лицом на шее коня, не в силах выпрямиться в седле, так что другому пришлось вести его лошадь за поводья.

— Дракан! — тяжело дыша, сказал раненый. — Мне нужно немедленно поговорить с Драканом!

— Я здесь! — произнес Дракон. — Чего тебе?

Раненый попытался было выпрямиться, но это привело лишь к тому, что он угрожающе покачнулся и чуть не вывалился из седла. Одна его рука был красно-черной от грязи и крови, но его темный мундир не давал увидеть, насколько сильно кровоточила его рана.

— На нас напали, — сказал он. — Засада! Высокогорцы! Они перебили почти всех и взяли пленных и всю провизию.

— Где?

— По пути из Фарнеса.

— Каких пленных?

— Из Фарнеса — мужчин и детей-заложников, а еще тот сброд, что мы подобрали в Троллевом заливе.

— Каллана Кенси? Портового Местера?

— Да! Этих двоих среди прочих.

Дракан постоял некоторое время, не произнося ни слова. На его лице, как на драконьей морде, не выражалось ничего. Но я ликовал. Я ликовал в душе и ощущал такое облегчение, будто с плеч моих сняли тяжкую ношу. Каллан и другие все же не попали в когти Дракана. И там были люди-высокогорцы, наверняка из Лакланов, что оказали сопротивление и сами бились с драконьей ратью, хотя их и была самая малость.