Огненный шторм - Дэвид Класс

Грубые руки тащат меня вниз, в трюм, в темноту и прохладу. Я завернут в одеяло.

— Поспи, малый, — советует голос Ронана. — Ты же чудом не помер.

Лечу в бездонную чернильную пропасть.

Мне снится отец — мой настоящий отец, который живет в далеком будущем и похож на Мерлина, у которого выдался такой тяжелый день, что и причесаться было некогда. Мне снится, что он лежит на койке в каменной келье и лицо у него белее бороды. Это его тюрьма? Руки и ноги у него не скованы.

Я тоже сижу в этой комнате. Он смотрит на меня.

Глаза усталые, настрадавшиеся, но необыкновенно живые.

Губы у него не двигаются, но до меня — шепотом за тысячу лет — доносятся три слога: «Бе-ре-гись».

Хотя я и сплю, но соображаю, что нужно спросить: «Кого? Чего?»

Голос у него такой слабый, что я даже слов не разбираю. Кажется, он выдыхает: «Хи-ми-и». В смысле — загрязнения окружающей среды? Это я и так знаю. «Ка-ме-ры». В смысле — не попасть в тюрьму? Или не фотографироваться? Что такого опасного в фотографиях? Наконец он выговаривает: «Химеры. Берегись химер».

Потом он съеживается, сжимается, и из его груди появляется жуткое чудовище. Оно облетает келью и зависает надо мной. Я чую его гнусное дыхание, чувствую, как острые когти впиваются мне в лицо.

Отбиваюсь и просыпаюсь. Мощные пальцы вцепились мне в челюсть, силой открыли рот.

Это Жак, толстяк кок с разрисованными руками. Видно татуировки. Извивающиеся морские гады. Жак льет мне что-то в глотку.

Жжется. Язык так и горит. Это яд!

Кашляю, пытаюсь выплюнуть отраву. Хватаюсь за горло.

— Смотри-ка, что с ним делает эта канадская дрянь, которую ты пьешь, — говорит голос Ронана.

— Отличная штука, — отвечает Жак.

— Чтобы краску со стен снимать, — уточняет Ронан.

— Ему нравится, — говорит Жак. Он показывает мне зеленую бутыль с семейством лосей на этикетке. — Еще хочешь?

Не яд. Дешевое виски. Мотаю головой.

В поле зрения появляется Ронан. На вид ему лет двадцать пять. Смотрит с искренним сочувствием.

— Ты как? Говорить можешь?

Ради эксперимента приоткрываю рот. Голос звучит сильнее, чем я думал.

— Вы спасли пса?

Ронан улыбается.

— Он на борту. Выживет или нет — не знаю. Вы оба были очень плохи. Ты провалялся без сознания два дня.

— Что это за судно?

— Рыболовный траулер «Лизабетта». Мы посреди Атлантики, направляемся к Азорским островам…

— Хватит болтать! — резко обрывает его Жак.

— Он теперь один из нас, — замечает Ронан.

— Это будет решать капитан! — В голосе Жака звучит предостережение. Он снова смотрит на меня. — Капитан хочет с тобой поговорить. Я раздобуду тебе поесть. — Он уходит.

Сажусь. Сижу на матрасе, расстеленном на полу в неопрятной общей каюте.

Рядами расставлены две дюжины железных двухъярусных коек. Узкие, как гробы. У каждой есть занавески — какое-никакое, а уединение.

Правда, занавески в основном раздвинуты, и видны журнальные страницы с красотками и фотографии родственников.

Ну здесь и запашок! Тошнотворный запах потных тел с примесью еще кое-каких мерзких ароматов. Несвежие постели. Грязное белье. Тухлая пища. Пролитое спиртное.

— Встать можешь? — спрашивает Ронан. — Вот, оденься.

Поднимаюсь на ноги. Слабоват, но двигаться могу.

— А почему он не хотел, чтобы я знал, куда мы плывем? — спрашиваю я Ронана, натягивая шорты и футболку.

Ирландец пожимает плечами.

— Жирный дурак. Но когда будешь говорить с капитаном, лучше не задавай лишних вопросов. Спроси, как тебе с ним рассчитаться за то, что он спас тебе жизнь.

Я обдумываю этот совет, и тут возвращается Жак.

— Вот тебе перекусить. Ешь побыстрее. Капитан не любит, когда его заставляют ждать.