Сын - Лоис Лоури

– Прости, мне что-то не верится.

Они сидели на скамье позади библиотеки – той же самой, где Джонас недавно разговаривал с Клэр. Гейб качал головой. Устало потерев лицо руками, Джонас сказал:

– Вчера я то же самое подумал: старушка спятила или просто фантазерка.

Гейбу хотелось вскочить и убежать. Быть где угодно, только не здесь. Рыбачить с Натаном. Заново строить лодку. Заново ее утопить. Делать что угодно, только не слышать, как человек, который всегда был для него важен, бредит как сумасшедший. То говорит, что нужно кого-то убить, то несет что-то про украденную молодость…

Он повернулся к Джонасу и постарался говорить спокойно:

– Знаешь… Мне кажется, ты слишком много работаешь. И слишком много читаешь. Тебе бы почаще гулять вдоль реки. Она успокаивает…

– Гейб, послушай меня! – перебил Джонас, повышая голос, потому что его начало накрывать отчаянье. – У нас мало времени. Клэр не выдумывает. Ты был слишком мал, когда мы сбежали, поэтому все это звучит небылицей, но я многое помню. Помню вещи, которые нельзя придумать, если ты не жил в коммуне. И Клэр я тоже помню. Она работала в рыбном Инкубатории, но приходила помогать в Воспитательный Центр, хотя это было против правил. Она приходила, потому что там был ты, Гейб. Она твоя мать. Там это называлось – Роженица. Эти девушки вынашивали и рожали младенцев, которых у них затем навсегда отбирали. Никто из них не знал, где их дети, но Клэр умудрилась тебя найти. И там, и теперь здесь.

Гейб наклонился, снял с ноги сандалию и вытряхнул камушек, коловший палец.

Посмотрел на птицу, порхавшую в кроне ближайшего дерева. Разглядел, что она держит в клюве веточку.

Изучил царапину на руке.

Зевнул, потянулся.

Расстегнул и застегнул воротничок рубашки.

Джонас наблюдал, как тот мается.

– Знаешь, – произнес он, наконец, – я не помню коммуну, но помню, что какая-то женщина меня любила. И детали совпадают. Поэтому, конечно, все это звучит как правда…

– Это правда, Гейб.

– Джонас, но как какой-то человек может отбирать у других людей молодость?! Или часть души, как ты вчера рассказывал?

Джонас задумчиво посмотрел на тропинку, пересекавшую большую зеленую лужайку. По ней неспешно шел Ментор. К удивлению Гейба, Джонас его окликнул и помахал рукой, а потом поднялся и жестом предложил Гейбу подойти к нему.

Учитель, остановившийся на оклик, ждал их. Это был сутулый бородатый мужчина, почти старик, но с молодым и пронзительным взглядом. Гейбу он всегда нравился.

– Доброе утро, – улыбнулся Ментор. – Как ваши дела?

– Пытаюсь рассказать Гейбу про Торговца, – произнес Джонас. – Но он не верит мне.

– Зачем о нем рассказывать? – поморщился Ментор. – Этот кошмар в прошлом.

– Боюсь, что нет, – сказал Джонас. – Я потом объясню. Сейчас мне важно доказать Гейбу, что это не выдумки.

– О нет, это, к сожалению, не выдумки, – вздохнул учитель. – Мне ли не знать.

– Расскажете свою историю? – попросил Джонас.

Ментор нахмурился и взглянул на него, как бы спрашивая, действительно ли это важно. Джонас кивнул.

– Не люблю я про это вспоминать, ну да ладно. Ты был еще маленьким хулиганом, Гейб. На Торжище детей не пускали, но дети тоже о нем слышали.

– Мы знали, что там происходит что-то загадочное, – кивнул Гейб. – И знали, что там собирается чуть ли не вся Деревня.

– Да, – вздохнул Ментор. – Одних манила эта «загадочность», а других развлекало смотреть, как первые выставляют себя дураками. Я стал одним из дураков. А дело было так. Незадолго до Торжища я овдовел. Со мной жила дочь, но я знал, что она вот-вот выскочит замуж и оставит меня одного. Я боялся одиночества. Меня снедала глупая жалость к себе. А еще мне нравилась одна женщина, тоже вдова. Словом, на Торжище я решился заключить сделку.

– Вы хотели жениться на вдове через сделку с Торговцем? – не понял Гейб.

Учитель горько засмеялся:

– Вроде того. Захотел стать моложе и привлекательнее, чтобы та вдова в меня влюбилась. Подошел к Торговцу…

– Но ведь он просто шарлатан?

– Нет, Гейб, – произнес учитель, и взгляд у него был такой серьезный, что Гейбу стало не по себе. – Он не шарлатан, он воплощенное зло.

– Ладно, – медленно протянул Гейб, – и что же он попросил взамен?

– Его условия были расплывчаты. Он хитер и просит что-то, что тебе кажется несущественным. Я просто не вникал в суть, как и остальные не вникали. Но сводилось все к тому, что я должен заплатить честью.

– И вы согласились?

– Я же сказал, что был дураком.

– Но вас же все уважают, – заметил Гейб. – И что-то вы не помолодели. Значит, сделка не состоялась? Или «воплощенному злу» не под силу такие вещи?

– О, сделка, увы, состоялась. Я тогда стал выше, краше, и у меня исчезла лысина. Исчезло пятно, из-за которого вы меня дразнили, помнишь? – учитель дотронулся до своей щеки, на которой пламенело огромное родимое пятно.