Игрек - Хелен Фокс

Игрек заметил, что человек в простыне нахмурился.

— Но я не о том хотел с тобой поговорить, — торопливо продолжил он. — Скажи, я живой?

Человек сложил руки на животе.

— Если ты стоишь предо мной и задаешь этот вопрос — как же ты можешь не быть живым?

Игрек чуть было не возразил, что он, человек в простыне, тоже находится здесь и тоже разговаривает, хотя живым его уж точно никак не назовешь, однако решил, что так забредет, пожалуй, в слишком глубокие дебри.

— Я забыл, ты ведь не совсем понимаешь, что я машина, а не живое существо. Но я думаю, быть живым — это не просто находиться здесь и уметь говорить, а что-то гораздо большее. Понимаешь, Ворчун тоже был роботом и «умирал», когда его отключали от источника питания, а потом снова оживал. Только теперь он умер по-настоящему, потому что разлетелся на куски…

— Погоди минуту, — прервал его человек в простыне. Игрек заметил, что на лбу у него выступили капельки пота, хотя солнце стояло еще не слишком высоко. — Не ты ли как-то спрашивал меня о смерти?

— Я, — ответил Игрек, радуясь, что его вспомнили.

— Продолжай, — настороженно произнес человек в простыне.

— Ну вот, очевидно, быть живым — это что-то большее. Меня можно включать и выключать, как Ворчуна, хотя мне эта идея совсем не нравится, и я бы очень не хотел, чтобы это когда-нибудь произошло.

— Ты осознаешь это?

— Осознаю что? — не понял Игрек.

— Что ты существуешь.

— Ну конечно!

Человек поднял бровь.

— Считается, что животные не осознают своего существования. Во всяком случае, не могут обдумывать свои поступки. А ты можешь?

— Ты же сам знаешь, что могу! — воскликнул Игрек. — Я могу обдумывать свои действия и решать, как поступить.

Человек закрыл глаза и сложил вместе кончики пальцев.

— Так ты согласен, — продолжил он, снова открыв глаза, — что мы говорим о свободе воли?

— О свободе Воли? — переспросил Игрек. — Это кто-то из твоих подруг? Ее что, заперли?

— Я говорю о выборе, — раздраженно произнес человек, словно забыв, что ему положено изъясняться вопросами. — О том, свободны ли мы в своих действиях или же нами управляет некая высшая сила.

— Ворчуном управляла компьютерная программа. А мной — нет, и я уверен, людьми тоже никто не управляет, — ответил Игрек.

— Я ничего не знаю о компьютерных программах. Но что, если какая-то высшая сила создала нас и заставила верить, будто мы можем действовать по собственному усмотрению?

Игрек пару секунд размышлял над этим мудреным предположением.

— Меня создал профессор Огден. Но не думаю, что это он решает, как мне себя вести. А если и так, — Игрек еще немножко подумал, — то иногда он принимает очень странные решения. Например, ума не приложу, зачем ему понадобилось, чтобы сегодня утром я сжег тосты.

Человек в простыне выглядел крайне раздраженным.

— Понимаешь, тостер очень старый, с ним толком умел обращаться лишь Ворчун, — пояснил Игрек.

— Ну как я могу философствовать, — взорвался человек, — когда ты всё время уходишь в сторону?!

— Да никуда я не ухожу! — запротестовал Игрек. — Смотри, я всё еще здесь.

Человек откинулся на ствол дерева и промокнул лоб краем своей простыни.

— Весьма сожалею, но я для тебя неподходящий учитель, — вздохнул он. — Я вызову тебе другого философа. Прости.

И он исчез.

Игрек подождал еще некоторое время, но ничего не произошло. Почему-то новый философ не спешил появляться. Ну что ж, зайду в другой раз, подумал Игрек.