Пожиратель душ - Мишель Пейвер

— Ну что ж, теперь поползем вниз! — громко и уверенно сказала она.

Но сперва решила немного осмотреться и побежала по щеке горы вниз, надеясь отыскать вход в пещеру и все время проваливаясь в снег. Она не знала, сколько ей еще придется так бежать, и у нее даже дыхание перехватило от неожиданности, когда, обогнув очередной скальный выступ, она увидела перед собой и тот стоячий камень, и Глаз Гадюки! Она и не думала, что так обрадуется, увидев их.

Глаз был по-прежнему закрыт той каменной плитой, которую сдвинул тогда Повелитель Дубов. А что, если попробовать самой хотя бы чуточку сдвинуть эту плиту? Ей ведь нужна совсем маленькая щелка, чтобы проползти внутрь…

Ренн налегла плечом, поднатужилась… С тем же успехом она могла бы попытаться сдвинуть с места саму гору!

Из щели в том месте, где каменная плита не слишком плотно закрывала вход в пещеру, туманным облачком выползал пар. Ренн просунула в щель руку, затем попыталась пролезть сама. Нет, для нее щель все-таки была узковата, хотя и всего на каких-то два-три пальца. Хотя, наверное, Волку хватило бы и этой щели…

Ренн еще немного задумчиво постояла перед Глазом Гадюки, понимая, что истина столь же постоянна, как этот непрерывно падающий с небес снег. В пещеру можно вернуться только одним путем. Тем, которым она оттуда выбралась.

— Но я не могу! — прошептала она. И собственное дыхание показалось ей в сумраке облачком какого-то колдовского тумана.

И все же она бросилась назад по своим следам и, задыхаясь, остановилась перед норой куницы. До чего узкая! Просто крошечная! И как только она умудрилась проползти по этой кишке! А теперь эта узкая жестокая пасть смотрела на нее, словно только и ждала, когда будет можно окончательно проглотить ее.

Ренн в отчаянии откинула назад голову: «Я не могу!!!»

И тут прямо ей в лицо ударил лунный свет.

Она удивленно захлопала глазами. Значит, она все-таки ошиблась! Значит, дни черной луны еще не наступили! Вот луна, плывет себе над облаками, словно кусок чистейшего серебра — тот самый последний кусок, который еще не успел съесть Небесный Медведь. Значит, у нее еще есть в запасе по крайней мере день. А значит, он есть и у Торака с Волком.

И Ренн, глядя на чистый, ровный, белый свет месяца, чувствовала, как в душе ее вновь пробуждаются силы и мужество. Луна обречена быть вечной добычей: она убегает по небу от своих преследователей, но они все равно всегда ловят ее и съедают, но потом она возрождается и снова надежно освещает путь охотникам и их добыче — даже глубокой зимой, когда солнце мертво. Что бы ни случилось, луна всегда возвращается. И она, Ренн, тоже вернется туда, где и должна быть сейчас!

И чтобы не успеть передумать, Ренн рысью припустилась к тому месту, где лежали сани Пожирателей Душ и где они с Тораком спрятали свое снаряжение. К счастью, нового снега выпало не слишком много, так что Ренн легко все отыскала.

Для начала она запихнула в рот кусок тюленьего жира, это сразу немного ее успокоило. Затем она положила в висевший на поясе мешочек с припасами несколько кусков жира для Торака и Волка, заткнула за пояс топор, а остальные мелочи, которые, как ей казалось, могли пригодиться, сунула в мешочек с целебными травами. И сразу же бросилась назад, к норе каменной куницы.

Холодный воздух болезненно резанул легкие, когда Ренн через голову стянула с себя парку и теплую безрукавку и скатала их как можно туже, чтобы легче было тащить. Испарина на коже мгновенно замерзла, но она, не обращая на это внимания, старательно обвязала одежду той бечевкой, к которой были пришиты рукавицы, и конец этой бечевки привязала к лодыжке, чтобы проще было тащить все это за собой, когда она поползет вниз по узкой норе. Затем она позволила себе в последний раз взглянуть на луну, пробормотала ей несколько благодарственных слов и снова нырнула в темное отверстие.

Если дыхание ветра снаружи обжигало, как лед, то вонючее тепло куньей норы оказалось куда хуже. Едва Ренн вновь погрузилась в эту жуткую черноту, как ее охватила паника, горло мучительно сдавило, и она, с огромным трудом проглотив застрявший в глотке колючий комок ужаса, сказала себе: «Ты ведь однажды уже сделала это; значит, сумеешь и еще раз».

И, опустив голову пониже, поползла вперед.

Ренн так и не поняла, сколько времени провела в этой норе, отыскивая обратный путь в пещеру. Но она все же проделала весь этот путь, хотя сердце у нее то и дело замирало от ужаса, и по чудовищно узкому проходу добралась-таки до выхода и вновь оказалась в том каменном лесу, где, как ни странно, не было никого из Пожирателей Душ. Лишь мерцали догоравшие факелы, да на стене виднелся мрачный круг из красных отпечатков, оставленных чьими-то ладонями. При виде этого магического круга Ренн даже затошнило, так страшно он выглядел.

Она не знала, кто или что — возможно, это был покровитель ее племени, круживший высоко-высоко в небесах, — направлял ее, пока она блуждала по бесконечным, извилистым туннелям, указывал ей нужные повороты и предупреждал о невидимых пропастях. Но она все же добралась наконец до какого-то зловонного широкого коридора или узкой пещеры, где неверным пламенем горели воткнутые в трещины плюющиеся факелы.

Потолок здесь был низкий, а стены кроваво-красные; вдоль стен виднелись входы в какие-то норы, закрытые каменными плитами, за которыми слышалось царапанье когтей. Ренн догадалась, что именно здесь и содержатся жертвенные животные, предназначенные для кровавых обрядов Пожирателей Душ.

— Торак? — очень тихо окликнула Ренн.

Ответа не последовало, но царапанье стихло.

— Волк?

Ей по-прежнему никто не отвечал. И она, ощупывая стены руками, двинулась дальше, во мрак.

Факелы вскоре догорели, и Ренн окутала тьма. Она сделала еще несколько шагов, споткнулась обо что-то, лежавшее на полу, и упала.

Некоторое время она лежала ничком, не двигаясь и ожидая удара или любой другой беды. Но ничего так и не случилось, и она, вытащив руку из рукавицы, ощупала пространство вокруг себя и ощутила под пальцами мягкий тюлений мех. На полу пещеры лежало чье-то тело в парке из тюленьей шкуры.

— Торак? — снова прошептала она.

Молчание. Он либо спал, либо…

В ужасе от пришедшей ей в голову мысли, Ренн подползла ближе. «А что, если он умер?»

Мысли так и метались у нее в голове. Должно быть, точно так же метались сейчас в темноте и его души, разгневанные, растерянные, неспособные оставаться вместе, ибо никто не нанес на лицо и тело их хозяина Меток Смерти. А душа его племени наверняка отделилась от остальных и улетела прочь, и ее место вполне мог занять какой-то злой дух… Эта мысль показалась Ренн особенно страшной: неужели ее друг способен теперь пойти против нее?

Нет! Она никогда бы этому не поверила! Ренн осторожно поднесла руку к тому месту, где должно было быть лицо Торака… и ощутила слабое тепло. Он дышит! Значит, он жив!