Детская книга для девочек - Борис Акунин

— Ну все, все. Понял я. Вытрите слезки. Найду я вашу кошку. Ей-богу, не ревите только, — Щур обхватил Гелю за плечи и полой пиджака подтер ей сопли, которые весьма неромантично подползали уже к самым губам.

— Как же ты ее найдешь, если она… Она… — Геля прерывисто выдохнула страшную правду: — Она погибла. Крыса ее, наверное, и убила. Папа так сказал. Потому что крысы — вот такущие, а она… она — вот такусенькая… Ыыыыыы… — И уткнулась в плечо Щура, комкая в кулаке воротник его пиджака так, что ветхая ткань поползла под пальцами.

— Да ничего не погибла. Мало что доктор говорит! Украли ее, не иначе, — убежденно сказал Щур.

— Ты думаешь, я дура, да? — капризно прогундосила Геля, отстранившись от утешителя. — Я понимаю, что она… она — обычная кошка. Даже не породистая… И никому, кроме меня… и папы, не нужна. Сам же сказал — кошек везде полно…

Щур помахал перед ее носом указательным пальцем:

— Это ж я когда говорил? Когда не знал, что кошечка ваша — крысобой.

— Да, — Геля ахнула, — и Аннушка так сказала как-то раз! Что они ценные!

— Крысобои — они на вес золота, — кивнул Щур. — Кухарка ваша, небось, и проболталась кому. У кухарок заведено промеж собой хвастаться. Вот кошку и попятили. Обнакновенное дело — дворник какой ни то словил и запер в подвале. Или в господской квартире, куда крыса забежала. Ничего, отыщем.

— Ты меня не обманываешь? — Геля смотрела на него с такой жгучей надеждой, что мальчишка несколько смутился. Помолчав, веско сказал:

— Найду. Может, не сразу, дней через несколько, а найду. Из себя она какая, пропажа ваша? Приметное есть что? Бантик там, пятно?

— Ой, нет, она ни за что не позволила бы бантик повязать! Она такая, знаешь… — затараторила было Геля и сникла. — Ничего особенного нет. Маленькая, черненькая, глаза зеленые…

— Как же — ничего? У черных-то кошек глаза обнакновенно желтые бывают, — ободрил ее Щур. — Найдем вашу крысоловку-зеленоглазку. Будьте уверены. Я мальцам скажу, они все щели облазят в округе. Идите домой, к папке с мамкой, и реветь не думайте больше. Ясно?

Геля послушно кивнула.

— Ну то-то же. — И паренек, не тратя лишних слов, дернул в сторону Покровки.

Геля вытерла слезы, вздохнула и решительно зашагала к дому. А если на этот раз она не смотрела по сторонам, то уже не от отчаяния, а от задумчивости.

— Паааберегись!

Девочка, взвизгнув, отскочила, и мимо промчалась лаковая пролетка, грохоча колесами по булыжникам мостовой.

Оказывается, она, задумавшись, свернула в Малый Успенский, да еще с тротуара сошла и тащилась, как глупая курица, прямо посреди дороги. Хорошо, что переулок тихий, да еще извозчик ее заметил! Геля замедлила шаг, чтобы перевести дух и сосредоточиться. Пролетка тем временем остановилась у железных ворот, из нее вылез франтоватый старикан в сером английском цилиндре, бросил извозчику «подождите!» и, мельком взглянув на Гелю, направился к воротам.

Даже не извинился, вот хам! Подумаешь, какой пижон — шелковый жилет и усишки в ниточку! А еще… — Геля остановилась, как вкопанная, и во все глаза уставилась старикану вслед.

Усишки! Голубые глаза! Седые височки! Да это же… Умереть-уснуть!

Из особняка за воротами выкатился круглоголовый стриженый азиат с саквояжем в руке и заторопился навстречу франту. Они о чем-то горячо заспорили. Геля не могла расслышать, о чем, до нее доносились лишь рокочущие раскаты чужеземного наречия, только это было неважно. Теперь у нее не осталось сомнений. Этот пижон — не кто иной, как ее прадед — Эраст Петрович Фандорин, собственной персоной. Она его узнала — сто раз видела портрет в кабинете у папы (который Николас), да еще по японцу. Вот так встреча!

Стараясь сохранять безмятежный вид, перебралась на другую сторону улицы и неспешно пошла вдоль ворот.

Папа (который Николас) с ума бы сошел от зависти, если бы узнал, что Геля повстречала знаменитого предка! Его биография полна темных пятен, бедный папа бьется над некоторыми всю жизнь! Эраст Петрович — знаменитый сыщик, как Шерлок Холмс, а может, и покруче. Геля невольно фыркнула, на минуточку представив, что вот сию минуту с рыданиями бросится к великому сыщику, умоляя помочь найти ее кошечку. Вот был бы цирк!

Видимо, фыркнула слишком громко, потому что оба мужчины с удивлением посмотрели на нее. Японец прищурился (хотя куда уж щуриться, если и так — японец?), а Эраст Петрович украдкой оглядел себя — все ли в порядке с одеждой и окончательно разонравился правнучке. Геля вздернула нос и надменно прошествовала мимо, изо всех сил стараясь не оглядываться.

Нет, этот надутый тип ни за что не стал бы помогать, еще и возмутился бы, что беспокоят пустяками. Подумаешь — сыщик, ха. Эраст Петрович сам удивительно напоминал кота, и точно такое же выражение лица бывало у Сил Зла, когда те случайно наступали в мокрое, — высокомерное и несколько брезгливое недоумение перед внезапно открывшимся несовершенством мира.

А вот Масахиро Сибата (так звали японца, бессменного камердинера и верного помощника Эраста Петровича) был симпатичным. Тоже на кота похож, но не на нервного и породистого, как Фандорин, а на уверенного в себе купеческого котищу. И взгляд хороший. Нет, сразу видно, искренний человек, такой бы ни за что не стал смеяться над чужой бедой, даже если эта беда — всего лишь пропажа кошки.

Кошка! Вот о чем следовало думать. Неужели же она, Геля, будет сидеть и ждать, пока Щур все за нее сделает? Нет, невозможно. Силы Зла томятся где-то, запертые в подвале жестоким дворником уже несколько дней! Нельзя терять времени. Геля тоже будет искать Силы Зла, в конце концов, она — правнучка знаменитого, хоть и противноватого сыщика!

Надо сосредоточиться и применить дедукцию! Итак…

Геля свернула в Армянский переулок и вынуждена была честно признать, что с дедукцией у нее не очень. Есть хорошая версия, подсказанная Щуром, но ни одной дельной мысли.

Однако Геля не собиралась сдаваться. Ладно, — сказала она себе, — возможно, дедукция — не наш метод. Железная логика — это для мужчин, а у женщин лучше развита интуиция — железная логика в бархатной перчатке.

Что подсказывает ей интуиция, то есть внутренний голос?

Геля замерла и прислушалась к себе.

Внутренний голос отчетливо булькал где-то в районе желудка, настойчиво подсказывая, что пришло время обеда.

А несколько ощутимых толчков прохожих подсказали, что торчать столбом на узком тротуаре Маросейки — не самое мудрое решение. Геля внимательно посмотрела по сторонам (не хватало еще под трамвай влететь), перебежала дорогу и двинулась вниз по переулку, мысленно подбадривая интуицию: «Ну же, давай. Подскажи, где моя кошечка».

И внезапно почувствовала, что ей следует повернуть направо.

Есть! — возликовала она и немедленно свернула в Петроверигский.

Шла, тревожно вглядываясь в окрестные дома, боясь спугнуть удачу, но внутренний голос не подвел, у особняка чаеторговца Водкина шепнул — здесь.