Последняя тайна - Гарри Килворт

— Нам ведь не нужен переводчик, правда? — спросила она. — Скажите, Нюх, а вас не смущает присутствие этих пернатых?

— А почему они должны смущать меня?

— Но вы ведь на Поднебесном их едите.

— Ну, те — совсем другие птицы, — неуверенно ответил он. — Мы едим домашних птиц. Люди держат в домах собак и кошек и обращаются с ними, как с особами королевской крови, а коров, овец и свиней едят. Люди позволяют себе умиляться, глядя на ягнят, играющих на лужайке, но тем не менее жарят их на вертелах. На лошадях люди ездят, но никому не придет в голову запрягать в телегу орла! В мире много странного, Свелтлана, и живут в нем странные создания. Не будь я хищником, безусловно, мясная еда внушала бы мне отвращение, но я — хищник, и тут уж ничего не поделаешь! Правда, в вашей стране многие грызуны стали есть вареное мясо. Это великое противоречие! Не знаю, как вас, но меня порой тоже раздирают противоречивые идеи и чувства!

— Вы хотите объяснить необъяснимое!

— Свелтлана, мне кажется, что нам нужно поговорить о чем-то более конкретном.

Она внезапно повела носом:

— Как чудно пахнет алтеем и жасмином в этом саду! А еще мимозой! Просто удивительно, что я раньше не бывала здесь! Я могла бы полюбить эту землю!

— Так мы будем говорить об этом?

Свелтлана сверкнула темными глазами:

— Нет, разумеется. Может быть, вы сядете? В задних лапах правды нет!

Когда Нюх сел, она предложила:

— Не желаете ли чего-нибудь выпить? Чай? Лимонад?

— Стакан мышьяка, пожалуйста! — просто ответил Нюх.

— А, вы боитесь, что я вас отравлю?

— Пожалуй, да.

Она щелкнула зубами:

— Что ж, обойдемся без напитков!

Внезапно Свелтлана встала, и ее шерсть всколыхнулась. Нюх машинально сунул лапу в карман с пистолетом. Она заметила это, злобно сверкнула глазами, но тотчас же успокоилась:

— Мне кажется, что в деле с пропажей этих туфель наши интересы могут в чем-то и совпасть.

— Да, вероятно.

— Но если я начну первой, вы сможете украсть мою информацию, а сами ничего мне не сказать!

— Вам придется поверить мне, другого выхода нет, не так ли?

Свелтлана помотала головой:

— Нет, ничего не выйдет! Мы не верим друг другу!

— Интересно, почему? — погладив бакенбарды, спросил Нюх. — Не потому ли, что вы уже не раз пробовали меня убить?

— А разве вы не вредили мне?

— Как вам хорошо известно, Свелтлана, об убийстве я никогда не помышлял! Порядочные звери всегда оказываются в невыгодном положении, потому что им приходится ждать, пока их противник сделает первый ход. Лишь тогда они могут обратиться к силам закона и порядка, чтобы восторжествовала справедливость.

— Здесь, в Катае, можно нарушить эти правила. Мы больше не подчиняемся нашим законам. Здесь вы можете принять мои правила игры!

— В Катае убийство тоже преследуется по закону, но даже если бы и не преследовалось, стать таким, как вы, мне не позволила бы честь! Я честный зверь, Свелтлана! А для вас «честь» пустое слово! Вы всегда рвались к власти и ради этого шли на нарушение любых правил и законов!

— Как хорошо вы меня знаете, Нюх! — щелкнула зубами Свелтлана.

Он тем временем задней лапой тихонько поднял с пола какой-то предмет и осторожно сунул его за отворот левой штанины. Свелтлана не заметила этих манипуляций, поскольку была всецело поглощена наблюдением за его передней правой лапой, которой он мог, как она догадывалась, в любое мгновение выхватить пистолет.

— А вы совсем не знаете меня, Свелтлана! — вкрадчиво произнес Нюх.

— Ну, кое-что я о вас знаю! Например, что вы любите свою спутницу! И очень не хотели бы, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Вы угрожаете причинить вред Брионии? — холодно спросил. Нюх.

Она пожала плечами:

— Вы необыкновенно догадливы, детектив!

Свелтлана так близко наклонилась к нему, что он ощутил ее запах.

— По-моему, вам лучше возвратиться домой, достопочтенный Нюх Серебряк! Вы должны предоставить мне возможность найти нефритовые туфли зеленого идола Омма!

Нюх встал.

— А я думаю, мне следует предупредить вас, что Бриония Живорез такой же грозный противник, как и я. Даже более опасный, потому что она дама… А они всегда опаснее. Спокойной ночи.

С этими словами он вышел и отправился через сад.

Внезапно в миртовых кустах, окружавших пруд с золотыми рыбками, он заметил темную фигуру. Агент Свелтланы?

— Эй, выходи! — выхватив пистолет, крикнул Нюх.

— Выйду, только убери пистолет, — выбираясь из зарослей и отряхивая шерсть от прутьев и листьев, сказала Бриония. — Это всего лишь я!

— А зачем «всего лишь я» ночью прячется в кустах? — спросил Нюх.

— Если бы не яркая луна, ты бы меня ни за что не заметил, — проигнорировав вопрос, сказала верная Бриония. — Так ты встречался с ней? — немного помолчав, спросила она.

— С графиней Боггински? Да.

— И что в итоге?

— Она предложила нам действовать сообща. Во всяком случае, я понял ее так… Но мы-то знаем, чего она добивается! Она ждет, что мы выложим ей все, что знаем о туфлях, а сама она не скажет нам ничего. Когда я не согласился, она пригрозила причинить вред тебе, чтобы заставить меня принять ее правила игры.

— Но ты не согласился на такое, надеюсь?! — воскликнула Бриония.

— Я сказал ей, что ты не менее грозный противник, чем я, и что не желаю иметь с ней никаких дел!

Брионию такой ответ очень обрадовал. Сама она считала себя ничуть не слабее любого, пусть даже очень сильного, самца. Тут в миртовых кустах послышался шорох и чей-то голос позвал их. Первым из зарослей появился Грязнуля, а за ним следом вылез и Плакса. Оба с облегчением вздохнули, увидев друзей целыми и невредимыми.

— Я решил, что пора идти на разведку! — объяснил свое появление Грязнуля.

— Я тоже! — добавил Плакса.

— Очень хорошо, что все мы настороже! Ну а уж раз мы собрались все вместе, то давайте обсудим ситуацию! — предложил Серебряк.

— За постаментом, на котором восседает этот идол, мы с Грязнулей обнаружили следы хорька или барсука, — мрачно пробормотал Плакса. — Хотя со времени кражи и прошло довольно много времени, навес над идолом не позволил дождю их размыть. По крайней мере, теперь мы знаем, к какому виду принадлежит зверь, который украл туфли!

— Я видел эти следы, — пробормотал Нюх. — Без сомнения, это следы вора!

Плакса был явно разочарован. Он решил, что Нюх хочет присвоить его успех, и прямо заявил об этом.