Салли и похититель грёз - Ши Эрншоу

Он не заснул. Зелье не подействовало – видимо, слишком слабое. Наверное, его надо было ещё немного подержать на плите или побольше добавить белладонны...

Песочный человек гребёт к краю фонтана. Глаза устремлены на меня, бормочет какую-то колыбельную, слов не разобрать.

Я с трудом глотаю воздух, пытаюсь отпрянуть назад, вскочить на ноги, но они, как назло, скользят по мокрому булыжнику. Из груди рвётся крик отчаяния. Бежать. Но куда, в лес? Прятаться. Надолго? Навсегда.

Наконец поднимаюсь, бросаюсь вслед за Зеро – тот уже удирает, он почти у самых ворот, метит в лес.

Песочный человек на мгновение растерялся, он хлопает глазами, бормочет что-то неясное.

«Бежать, бежать!» – стучит мысль у меня в голове. Но кое-что не даёт мне сдвинуться с места: любопытство. Предчувствие. Стою и смотрю, как старик жмурится и снова разлепляет веки. Хлоп-хлоп. Хлоп-хлоп. Вот он добирается до края фонтана, закидывает руки за бордюр, пытается вылезти... Не получается.

Неужели зелье всё-таки сработало. Делаю с опаской шаг к старику. Мои губы помимо моей воли складываются в улыбку.

Он делает последнюю попытку заговорить, но голос подводит его, получается только невнятное шептание. В последний раз он мед-ленно-медленно хлопает глазами и... падает на каменный бордюр!

Песочный человек спит – крепким, беспробудным, мёртвым сном.

Глава 14

Песочный человек наполовину свесился через бордюр и звучно храпит; сорочка насквозь промокла в зелёной жидкости, а Зеро принюхивается к его волосам, чтобы убедиться, точно ли тот уснул.

Облегчение в моей груди раздувается, как праздничный шарик, ещё чуть-чуть, и перестанет влезать. Зеро подлетает ко мне, я пробегаю ладонью по его призрачной шёрстке, ласково чешу ему за ушком.

– Ты молодчинка!

Внутри у меня скомкался клубок из нервов пополам с сухими листьями; хочется и плакать, и кричать, и смеяться, и всё одновременно. А ещё, странным образом, хочется спать.

Между тем вокруг фонтана, в слепящем сиянии полуденного солнца, поднимается возня.

Начинает шевелиться Хельгамина, подрагивая пальцами и подёргивая носом. На ступенях ратуши медленно садится мэр, жмурится, хлопает глазами, трёт их, а потом меняет лицо и трёт вторую пару. Встают четверо братьев-вампиров, щурятся на этот отвратительный солнечный свет, а затем князь Вампир, с хрустом разминая шею, восклицает:

– Ну и ночка, спал просто ужасно! – И раскрывает свой чёрный зонтик, чтобы защитить лицо от дневного солнца.

– Мне такие кошмары снились, – замечает Хельгамина на противоположной стороне площади, помогая Зельдаборн подняться на ноги с порога аптеки «Ведьмино зелье» – там, где её застал сон. – Снилось, что у нас все бородавки пропали и в нас влюбились два красивых принца!

– Фу! – откликается Зельдаборн. – Ну и кошмар.

– Но потом снов никаких не было, – добавляет Хельгамина, почёсывая кончик носа. – Только тьма, и всё.

– Я тоже что-то снов не припомню, – отвечает Зельдаборн.

– И я, – подключается мэр, голова его вертится и останавливается на хмурой стороне.

Жители города Хеллоуина потихоньку приходят в движение, но глаза у всех сонные, а тела вялые из-за сна в неудобном месте, в неестественной позе. Горожане бурчат о мраке, который окружал их во сне, о страшном чувстве, как будто проваливаешься в бездонную пропасть.

– Хуже, чем смерть, – замечает Оборотень, почёсывая лапой за ухом.

Но Песочный человек спит, больше никто не крадёт их сны, и они просыпаются.

Листья у меня в груди бушуют. Отворачиваюсь от Песочного человека и бегу по улице домой, Зеро неотступно скользит следом. Толкаю кованые ворота, кидаюсь вверх по каменным ступеням, распахиваю настежь главные двери – плевать, пусть хлопают о стены, – по витой лестнице лечу в спальню к Джеку... Который по-прежнему спит.

Оседаю на кровать рядом, беру его за руку.

– Джек. – Шёпот еле пробивается наружу из моей вздымающейся груди. – Проснись.

Но он не шевелится.

– Пожалуйста... Джек!

Руки дрожат. Нет-нет-нет. Остальные проснулись. Почему он не проснулся?

Наклоняюсь над ним, прижимаюсь к его устам.

– Пожалуйста, – шепчу в его губы. – Я так не хочу больше быть одна.

И тут он вдыхает глубже...

Спустя миг рука Джека сжимает мою, его пальцы в моих длинных волосах, его поцелуй на моих губах.

По моим щекам текут слёзы, падая на его холодный костяной лоб.

– Эй, что случилось, жена? – спрашивает Джек. – Почему ты плачешь? – Утирает мне слёзы кончиками пальцев, но они всё льются, льются на кровать, орошают одеяло.

– Я думала, ты не проснёшься.

Он медленно садится, не выпуская моей руки, спускает ноги с края кровати.

– Я спал так крепко, как не спал никогда, но совсем без сновидений. А потом... – Замолкает, поднимает на меня глаза. – Потом я услышал твой голос. Он взывал ко мне из мрака.

Зеро мечется вокруг кровати и радостно лает при виде Джека. Джек протягивает костлявую руку, проводит по бледной шёрстке Зеро.

Пытаюсь утереть слёзы, но они текут беспрестанно.

– Ты спал несколько дней, – говорю Джеку, слова застревают в горле. Отвожу глаза в окно, в памяти проносится череда событий, начиная с нашего медового месяца: другие миры, которые я повидала, город Грёз... Родители. – Тут много чего произошло, – мягко начинаю объяснять. – Я была в роще Семи деревьев и потом оказалась в Заземелье. Там я нашла новую дверь, но случайно оставила её открытой.

В глазах Джека загорается блеск, рука падает с собачьей спины.

– Новую дверь? Куда же она ведёт?

Глотаю воздух – в душе новая волна боли, воспоминания об утрате.

– В древний мир под названием город Грёз.

– Потрясающе! –Джек вскакивает с кровати, хлопает глазами. – Ты должна непременно отвести меня туда.

– Не могу. – Слова-шипы, слова-раны. – Все проходы в этот мир уничтожены.

Взгляд Джека гаснет, в глазах – непонимание. Слишком много всего произошло, пока он спал. Слишком много боли теперь в моём сердце, чтобы я могла её выразить.

– Я выпустила монстра, Песочного человека, – признаюсь ему. – Он усыпил всех вас и всех в мире людей. Чтобы украсть сны. – Веки тяжелеют от слёз, тонкая ткань еле сдерживает влагу... – Не уснула только я, поэтому мне пришлось отправиться в город Грёз, чтобы понять, как остановить Песочного человека. И там... – Слова-ножи, слова-осколки. – Джек, там