Девочка и химера - Алексей Олейников

Свои размышления Дженни держала при себе – Марко ее взглядов на книги и их роль в жизни человека совсем не разделял. К своим томам, томикам, книжкам и брошюрам он относился очень бережно. Пыль сдувал. Буквально. Для Марко Франчелли было преступлением даже загнуть уголок страницы – как Дженни влетало за такие вещи! Так что она интересовалась, конечно, что же за книги таятся на закрытых полках, но умеренно. Без фанатизма.

– Да, согласен. Ей уже пора… – Марко повертел в руках расческу Дженни, отложил в сторону. Подошел к окну, потер перстень.

– А все-таки жаль… немного. Она славный ребенок. Нельзя отнимать детство.

В его длинных пальцах блеснул золотой волос.

– Я был острым лезвием меча. Я был каплей в воздухе. Я был сияющей звездой. Я был словом в книге. Я был книгой в начале. Я был светом лампады… Таков я.

Фокусник разжал пальцы, и волос рассыпался золотой пылью.

– Прости, Джен. Иначе ты не выживешь.

– Людвиг! – Дженни забарабанила в дверь. Пожалуйста, пусть он окажется дома! Иначе ее изощренный план мести подлецу Эдварду Ларкину, который она только что гениально придумала, грозил так же гениально рассыпаться.

– Людвиг, ну где ты там?!

Она прошлась вдоль вагончика и постучала в окно.

– Хватит буянить, – выглянул взъерошенный мальчишка. – Он в городе. Вернется вечером. Тебе чего?

– Одолжи пару хот-догов, Джеймс!

– Совсем оголодала на макаронах? – хмыкнул мальчик.

– Надо. Очень! – со значением сказала Дженни. – Я вечером принесу какой-нибудь жратвы.

– Людвиг вашей вермишелью давится. – Джеймс почесал веснушчатый нос. – Настоящий мужчина должен питаться мясом!

– Ага, и добывать его из хобота мамонта. Слушай, я принесу в два раза больше! Клянусь, твоими этими… рогами диплодока!

– У диплодоков нет рогов, – оскорбился Джеймс, великий знаток доисторической живности. – Смотри, не подведи. А то Людвиг приедет, а в холодильнике пусто. Он же меня на хот-доги пустит.

– Нет, он добрый.

– Это он к тебе добрый, – фыркнул Джеймс, скрываясь в вагончике. – Кетчуп добавлять?

– Сделай один обычный, а второй с горчицей, чесноком, хреном, и перца, перца побольше! – потребовала Дженни.

– Ты уверена?! – переспросил с сомнением Джеймс. – У Людвига просто ядерная горчица, баварская.

– Фирменное блюдо Далфинов подается на серебряном подносе, с холодным сердцем, полным мести, – ехидно улыбнулась девушка, – и непременно с баварской горчицей.

Некоторое время мальчик возился внутри, хлопая дверцами. Потом запищала микроволновка.

– Спасибо за ваш заказ, – мрачно сказал он, протягивая горячий пакет из окна. – С горчицей наверху.

– Ах, милорд Джеймс, я ваша навеки!

– Нужна мне такая радость, – фыркнул мальчик. – Ты лучше четыре хот-дога принеси! – прокричал он ей вслед, но, кажется, Дженни уже не слышала.

– Ну что, заждались? – девушка ворвалась в шатер.

Эдвард и Эвелина ожесточенно спорили с Брэдли.

– Вы уже свое время отпрыгали, – гремел дрессировщик.

– Роджер, у нас еще час, – спокойно отвечал Эдвард, но Дженни поняла, что он едва сдерживается. – Ты начинаешь только в два.

– Плевать, – отрезал Брэдли. – У меня медведи. Не уберетесь сами, они вас по кусочкам вынесут.

Он развернулся. На беду Дженни, они пересеклись у бортика манежа.

– А тебе чего?!

– Добрый день, мистер Брэдли. – Девушка попятилась.

Глаза у него были красные, воспаленные и злые.

– Калеб сказал, что ты шлялась возле зверинца. Еще раз увижу, собак спущу. Ясно?

– Яснее некуда, – спокойно ответила Дженни, а сердце в груди бухало, как барабан. Ирландец обдал ее пивными парами и нагло вытащил из пакета хот-дог. Тот самый, густо залитой адской смесью по «фамильному рецепту Далфинов».

– Мистер Бр…

– Увянь, Далфин, – довольно улыбнулся Брэдли и разом откусил половину сосиски.

Нервы у Дженни сдали, она на миг зажмурилась.

– Роджер? – обеспокоилась Эвелин.

Дженни открыла глаза. Дрессировщик побагровел, отшвырнул хот-дог и с мычанием выбежал из шатра.

– Дженни, золотце, что ты сделала? – восхитилась Эвелин.

– Это был подарочек для Эдварда, – вздохнула Дженни. – Роджер сам виноват.

– Да, но его это едва ли утешит, – отметил Эдвард. – Роджер не из тех людей, кто признает свои ошибки, если может свалить их на другого.

Он задумчиво поковырял остатки хот-дога и негигиенично облизал худой палец.

– Чеснок, баварская горчица Людвига, хрен и два вида перца? Добрая девочка. Не бойся, мы тебя спасем.

– Хотелось бы… – Дженни села на манежный барьер. – У меня большие планы на будущее. Хотите хот-дог? Этот можно есть.

– Позже… – Эдвард торопливо развинчивал помост. – Что-то мне подсказывает, что Брэдли очень скоро вернется.

Втроем они быстро разобрали металлическую конструкцию и едва успели занести за кулисы, как у служебного выхода послышался шум.

– А вот и наш друг дикой природы, – заметил Эдвард.

Эдвард и Эвелина поспешили к парадному входу. А Дженни отчего-то медлила, хотя с минуты на минуту в узком темном проходе к манежу должен был показаться Брэдли.

Дженни притаилась в картонной коробке «волшебного шкафа»[1]– фокус с этим аттракционом они отрабатывали с Марко в прошлом году, и девушка прекрасно помнила, как хитро устроены его разборные стенки.

Сквозь узкую щель она видела коридор. Что-то грузное, тяжелое заслонило свет и потянулось к ящику с жарким дыханием и металлическим присвистом. Плотный звериный дух потек сквозь щель, наполняя коробку. Она увидела маленькие, налитые злобой глаза, широкую морду, поросшую бурой жесткой шерстью, приоткрытую пасть с тупыми желтыми клыками. «Барри, – одними губами прошептала она и вжалась в стенку. – Хороший мишка».

Только сейчас она поняла, что пакет со вторым хот-догом у нее и медведя привлек этот запах.

– Барри, не стой на месте! – рявкнул Брэдли. Медведь заворчал, царапнул когтями дощатый пол и, звеня цепью, неохотно двинулся прочь. Только когда дрессировщик скрылся на манеже, девушка выдохнула. Она вся взмокла, с ладоней капали кетчуп и горчица.