Война хаоса - Патрик Несс

— У тебя точно ничего нет? — спрашивает Тодд по комму.

Он скачет на Ангаррад следом за мэром, уезжая с места последней атаки спэклов на фермерский дом за городом — восьмой атаки подряд. Даже на маленьком экране видно, какое встревоженное и усталое у него лицо.

— Их сложно выследить, — отвечаю я, снова валяясь в палате на корабле. Температура теперь поднимается так регулярно, что я не успеваю даже навестить Тодда. — Иногда нам удается заметить какое-то движение, но это ничего не дает. Проследить за ними невозможно. И потом, — добавляю я потише, — Симоне и Брэдли приходится держать зонды поближе к вершине холма. Народ требует.

Это действительно так. На холме теперь живет столько людей, что и шагу ступить негде. Лагерь самодельных палаток — их сооружают из любых подручных материалов, от одеял до мусорных мешков, — тянется до самой дороги, что идет вдоль пустого русла реки. Многого начинает не хватать. Рядом с нами обнаружилось несколько ручьев, и Уилф дважды в день привозит в лагерь большие бочки с водой, так что эта беда нас обошла, чего не скажешь о городе (Тодд говорит, вода у них на исходе). А вот еды больше не становится. Запасы «Ответа» были рассчитаны на двести человек, а здесь — полторы тысячи ртов. Ли и Магнус без конца водят в лес охотничьи отряды, но это ничто по сравнению с запасами провизии Нью-Прентисстауна, где есть свой продуктовый склад, надежно охраняемый солдатами.

У них есть еда, но мало воды.

У нас есть вода, но мало еды.

Однако ни мэр, ни госпожа Койл даже не думают оставлять насиженные места, где они чувствуют свое явное преимущество.

Что еще хуже, в таком тесном сообществе слухи разлетаются быстрее ветра: как только спэклы начали нападать на город, люди в нашем лагере тотчас решили, что следующий удар враг нанесет по нам, что они уже смыкают кольцо вокруг холма и вот-вот всех перебьют.

Разумеется, ничего такого не происходит, но горожане продолжают доставать нас расспросами о том, что мы делаем для обеспечения их безопасности, ведь это наш первоочередной долг.

Люди теперь сидят полукругом рядом с трапом разведчика — молча наблюдают за нашими действиями и передают все дальше по холму.

Иван обычно сидит впереди. Он даже придумал Брэдли кличку — Гуманист.

Но в это слово он вкладывает какой-то свой, дурной смысл.

— Понимаю тебя, — говорит Тодд. — Здесь тоже все на пределе.

— Я тебя вызову, если что-нибудь изменится.

— И я.

— Есть новости? — спрашивает госпожа Койл. Она входит в палату ровно в ту секунду, когда я нажимаю отбой.

— Вас не учили, что подслушивать чужие разговоры невежливо?

— На нашей планете нет ничего личного. В этом и вся беда. — Она окидывает меня внимательным взглядом: — Как рука?

Рука болит. Антибиотики перестали действовать, и в обе стороны от обруча снова поползли красные полоски. Госпожа Лоусон наложила мне новую повязку с несколькими лекарственными мазями, но даже слепой бы увидел, как она встревожена.

— Вам-то что, — бурчу я. — Госпожа Лоусон знает свое дело.

Госпожа Койл опускает глаза:

— Знаешь, а у меня ведь большой опыт лечения инфекций с помощью…

— Уверена, госпожа Лоусон делает все необходимое, — перебиваю я. — Что вы хотели?

Она испускает протяжный вздох, словно я ее огорчила.

Да, вот что еще происходило все эти восемь дней. Госпожа Койл наотрез отказывалась делать что-либо против собственной воли. Она трудится не покладая рук: распределяет продукты, лечит женщин, проводит ужасно много времени с Симоной — и не может улучить ни минутки для разговора о заключении мира. Если же мне удается загнать ее в угол — в те редкие минуты, когда я не прикована к этой дурацкой койке, — она отвечает, что ждет подходящего момента, что спэклы должны сделать свой ход. а мэр — свой, и вот тогда-то на сцену выйдем мы с предложением мира.

Интересно, почему я ей не верю?

— Я хочу с тобой поговорить, дитя. — Госпожа Койл смотрит мне прямо в глаза. Уж не ждет ли она, что я отведу взгляд? Если так, ее ждет разочарование.

— Я тоже.

— Прекрасно. Тогда я начну.

И в следующий миг она произносит нечто такое, чего я никак не могла от нее ожидать. Только не в этой жизни.