Калле Блюмквист - сыщик - Астрид Линдгрен

Фру Карлссон спешила. Ей не терпелось покончить с этим загадочным шумом, кто бы его ни производил — крысы, воры или сам его величество король. Никто, кроме самой фру Карлссон, не имел права шуметь на ее заднем дворе!

Когда Калле, словно загнанный заяц, внезапно влетел в сени, хозяйка была настолько поражена, что от изумления пропустила его мимо себя. Но зато Сикстен, Бенка и Йонте, появившиеся вслед за ним, попали все трое прямо в ее распростертые объятия. Фру Карлссон крепко стиснула их и заорала ефрейторским басом:

— Так это вы здесь хулиганите, паршивцы! На моем дворе! Ну, уж это слишком! Это, ей-богу, слишком!

— Простите, — заговорил Сикстен, — мы только хотели…

— Что вы только хотели? — бушевала фру Карле сон. — Чего вы хотели на моем дворе, а?

Не без труда удалось им вырваться из ее крепких объятий.

— Мы только хотели…— заикался Сикстен, — мы хотели… мы заблудились в темноте.

И друзья опрометью кинулись бежать.

— Вот как! Ну, попробуйте еще раз заблудиться на моем дворе, — кричала им вслед фру Карлссон, — я на вас живо натравлю полицию, узнаете тогда!

Но Алые розы не слышали. Они уже были далеко.

Где же теперь Калле? Преследователи остановились, прислушиваясь, услыхали вдали легкое «топ-топ-топ» и ринулись в ту сторону.

Калле слишком поздно понял, что попал опять в тупик. Эта улочка кончалась у реки, ему бы следовало помнить это. Конечно, можно прыгнуть в воду и переплыть на другой берег, но ведь потом всю голову продолбят дома из-за мокрой одежды. Во всяком случае, сначала надо испытать все другие мыслимые выходы.

«Хромой Фредрик! — осенило Калле. — Он живет вон в том домишке! Если его попросить, он наверняка спрячет!»

Хромой Фредрик был не только веселым городским забулдыгой, но и большим поклонником Белой розы. Похоже было, что он еще не спит: в окнах домика горел свет. А возле дома стоял автомобиль.

«Что за нашествие автомобилей сегодня на Плутовскую горку! А может быть, это тот самый, который я слышал недавно?»— недоумевал Калле.

Но гадать было некогда — его враги галопом неслись по улице.

Калле решительно рванул дверь и влетел в комнату.

— Здравствуй, Фредрик…— начал он, но тут же осекся.

Фредрик был не один. Он лежал в постели, а рядом сидел доктор Форсберг и щупал ему пульс. А доктор Форсберг, городской врач, был не кто иной, как Бенкин папа.

— Привет, Калле, — отозвался Фредрик слабым голосом. — Вот видишь, лежу тут, болею. Плохо мне. Скоро, наверное, на тот свет отправлюсь. Если бы ты слышал, как у меня бурчит в животе!

При других обстоятельствах для Калле было бы удовольствием послушать, как бурчит у Фредрика в животе, но только не сейчас. Он видел, что доктор Форсберг недоволен тем, что ему помешали, да Калле и сам понимал, что не годится входить в комнату больного, когда его осматривает врач. Оставалось одно: кинуться на улицу, навстречу опасности.

Но Калле недооценил умственные способности Алых. Они быстро смекнули, что он мог заскочить только к Фредрику, и теперь мчались сюда. Бенка первым ворвался в дверь.

— Ага, подлый пес, попался на месте преступления! — закричал он.

Доктор Форсберг обернулся и взглянул прямо в разгоряченное лицо своего сына.

— Это ты мне? — спросил он.

Бенка разинул рот от изумления и ничего не ответил.

— У вас что, эстафета какая-нибудь проходит через комнату Фредрика? И вообще, почему ты так поздно носишься по улицам?

— Я… я хотел только посмотреть, может быть, у больного…— замялся Бенка.

— Да, я у больного, — подтвердил папа. — Ты действительно, как сам выразился, застал подлого пса на месте преступления. Но я уже кончил, и мы сейчас же идем домой.

— Но, папа! — воскликнул Бенка в полном отчаянии.

Доктор Форсберг решительно захлопнул свой чемоданчик и мягко, но неумолимо взялся за светлые Бенкины кудри.

— Пойдем-ка, сыночек, — сказал он. — Покойной ночи, Фредрик! Вы еще долго проживете, обещаю вам.

Пока происходил этот разговор, Калле стоял в сторонке. На лице его все шире расплывалась улыбка. Какой удар для Бенки, какой ужасный удар! Влететь прямо в объятия к собственному папаше! Теперь отец отведет его домой, словно какую-то мелюзгу. И как раз когда он собирался схватить Калле! Ну, Бенка, держись! Пока длится война Роз, тебе еще не раз придется проглотить горькую пилюлю. Достаточно будет только сказать: «Пойдем-ка, сыночек!»

И, пока сильные руки отца неумолимо влекли Бенку к двери, Бенка осознал весь ужас происходящего. Он обязательно напишет статью в местную газету: «Нужно ли иметь родителей?» Он, конечно, глубоко ценит и отца и мать, но их непостижимая способность неизменно появляться в самые неподходящие моменты может довести до отчаяния самого терпеливого ребенка.

Подбежали запыхавшиеся Сикстен и Йонте, Бенка успел им шепнуть:

— Он в доме.

Потом Бенку повели к докторской машине — почему, ах, почему он не заметил ее раньше! — а Сикстен и Йонте провожали его взглядом, полным безграничного сострадания.

— Бедный парень, — сказал Йонте, глубоко вздохнув.

Но на вздохи и сожаления времени больше не оставалось. Трижды горе Белой розе, которая все еще водит их за нос! Калле должен быть схвачен, и притом сию же минуту!

Сикстен и Йонте ворвались к Фредрику. Но где же Калле?

— Здравствуй, Сикстен, и ты, Йонтик, — произнес Фредрик слабым голосом.Если бы вы только слышали, как у меня в животе бурчит! Так мне плохо…

— Фредрик, ты не видал Калле Блюмквиста? — прервал его Сикстен.

— Калле? Как же, он был здесь только что. Он выпрыгнул в окно, — сообщил Фредрик и коварно улыбнулся. Ага, этот негодяй выпрыгнул в окно! Ну да, оба окна были открыты, потому что доктор Форсберг считал, что в комнате душно. Замызганные, когда-то белые занавески колыхались от вечернего ветра.

— Йонте, давай за ним! — закричал Сикстен. — Каждая секунда дорога!

И они недолго думая кинулись в окна — каждый в свое. Сказано же — каждая секунда дорога!

В следующее мгновение послышался громкий плеск и вопли. Подумать только, даже Йонте, который родился на Плутовской горке, забыл, что окна Фредрикова домика обращены прямо на речку!

— Выходи, Калле, — сказал Фредрик слабым голосом. — Выходи, послушай, как у меня в животе бурчит.

И Калле вылез из шкафа. Приплясывая от удовольствия, он подбежал к окну и высунулся.

— Вы как, плавать умеете? — крикнул он. — Или сбегать за спасательным кругом?

— Лучше брось сюда свою дубовую башку — с ней хоть кто на воде удержится!

Разозленный Сикстен изо всей силы брызнул водой в лицо улыбающемуся врагу. Калле беззаботно вытерся и сказал: