Томми-бродяга - Горацио Олджер

– Да. Поскольку смерть моей дочери юридически не зарегистрирована, он не может вступить в права наследства до ее совершеннолетия. Но доход от этого состояния должен поступать ему. Эти выплаты прекратятся, только в тот момент, когда она вернется.

– И деньги ему поступают?

– Да.

– Это означает, что мистер Джеймс Линдсей уже получил очень крупную сумму за эти годы.

Миссис Линдсей склонила голову.

– И до нахождения письма вы не подозревали деверя?

– Нет. Я знала, что Джеймс получает прибыль после исчезновения моего дорогого ребенка, но я не подозревала, что он все это устроил намеренно.

– Я бы сразу подумал об этом. Но мы, юристы, видим так много плохого в человеческих натурах и в жизни вообще, что склоны подозревать зло во всем.

– Тогда не хотела бы я быть юристом. Мне больно думать о людях плохо.

– Я уважаю ваши чувства, мадам, правда, в моей профессии так нельзя. А не подозревает ли ваш деверь о том, что вы знаете о его участии в исчезновении вашего ребенка?

– Это и привело меня сегодня к вам. Я чувствую, что он каким-то образом узнал об этом.

– Не удивительно. Он мог случайно увидеть объявление для Маргарет Уолш, которое я по вашему поручению поместил в ведущих ежедневных газетах Нью-Йорка.

– Вполне вероятно.

– Тогда он начнет что-то предпринимать, чтобы помешать вам найти девочку.

– Боюсь, уже начал. Три дня назад он сказал мне, что намерен ехать в Вашингтон, а потом, возможно, и на юг и что поездка может продолжаться несколько недель. И добавил, что ему предстоит много дел и часто писать он не сможет. Я всему этому поверила, но вчера случайно узнала, что билеты он взял в Нью-Йорк. Он старается обмануть меня, и поэтому я понимаю, что мой секрет он раскрыл.

– Вы не знаете, где он остановился в Нью-Йорке?

– Нет. Я только сегодня приехала и сразу отправилась к вам в офис.

– Очень важная информация, миссис Линдсей, – задумчиво сказал адвокат. – Необходимо постараться предугадать его махинации и защититься от них. Ясно, что он прежде всего постарается найти Маргарет Уолш, а когда найдет, сделает все, чтобы перекупить ее и использовать в своих интересах. Из того, что я знаю об этой женщине, можно предположить: в этом он легко преуспеет.

– Что же нам делать? – тревожно спросила миссис Линдсей.

– Устраивать что-то вроде аукциона с мистером Линдсеем за сотрудничество с Маргарет Уолш бессмысленно, его интерес в этом деле так велик, что он будет готов заплатить ей не меньше, чем мы, а может быть, и больше. Нам надо стараться помешать им встретиться.

– Думаете, это возможно?

– По крайней мере, мы должны попробовать. Нужно придумать, как нам это сделать.

– Когда вы встретитесь с Маргарет?

– Возможно, завтра. Это день, когда она приходит за своим недельным содержанием. Я должен признать, что этот пункт нашего договора она выполняет чрезвычайно пунктуально. Вы останетесь в Нью-Йорке?

– Да. В моем теперешнем состоянии я просто не в силах отсюда уехать.

– Где вы остановитесь?

– Я еще не думала.

– Разрешите вам посоветовать не останавливаться в отеле. Мистер Джеймс Линдсей сможет узнать о вашем приезде, о нем наверняка напишут в «Вечернем Экспрессе».

– Вы не могли бы порекомендовать мне хороший пансион, мистер Селвин?

– Я знаю прекрасное место, на Двадцать пятой Западной улице. Там у вас будет очень хорошая комната и полный комфорт. Если хотите, я дам вам письмо к миссис Фарстон, хозяйке. Однажды я у нее сам останавливался.

– Я буду вам очень признательна, мистер Селвин.

Адвокат вернулся к своему столу, написал короткую записку и отдал ее клиентке.

Миссис Линдсей встала:

– Могу я надеяться увидеть вас сегодня вечером, мистер Селвин? Я прошу прощения за то, что до такой степени злоупотребляю вашим временем, но надеюсь, вы можете понять тревогу матери.

– Конечно, могу и понимаю. Хочу уверить вас, что сделаю все возможное, чтобы добиться успеха. Мы найдем вашу девочку, она вернется к вам.

Меньше чем через два часа миссис Линдсей устроилась в уютном пансионе миссис Фарстон.

«Мне стало как-то легче, – размышляла она, – может быть, это оттого, что я в том же городе, где, по всей видимости, живет моя девочка, живет в бедности и лишениях. Надеюсь, что Господь дарует мне милость и сделает так, чтобы моя дочь вернулась ко мне. Я смогу заботиться о ней, и она узнает материнскую любовь, которой была так жестоко лишена все эти долгие годы!»